За пару дней до свадьбы Мирта сообщила, что ее близкая подруга не сможет присутствовать на торжестве. Она уличила мужа в измене и, когда сказала ему об этом, была избита. Вот он – момент, когда я проснулся. Вспомнил, почему стал контрактником. Понял наконец, что ее любовь меняет меня, но не может заставить забыть прошлое. Моя идеология еще жива, и я не могу ее изменить. И тем не менее следующие пару дней я сходил с ума. Представлял, что Мирты не будет в моей жизни, и не мог сдержать слез. В день свадьбы я зашел в комнату в часовне. Моя невеста была прекрасна. Стояла перед зеркалом в платье – воздушном и тонком, как и она сама, – и с нежными цветами в волосах. Мне никогда не было так тяжело. Я обнял ее, крепко прижал к себе и говорил, как сильно люблю. Моя рука лежала на ее груди, и я чувствовал, как громко бьется ее сердце.
«Ты спас меня от обыденности, – шептала она. – Мой любимый мужчина». И протянула мне коробочку.
Долохов показал Нике кисти в белых перчатках.
– Я надел их сразу же, а затем снова обнял, и моя рука прильнула к ее сердцу. «Закрой глаза, – шепнул я, – ничего не бойся». Она подчинилась. Она же верила мне. И тогда я достал пистолет и пустил пулю сквозь свою руку – прямо в ее сердце.
Сняв перчатку с левой руки, Долохов покрутил ладонью, демонстрируя Нике шрам.
– Я хотел, чтобы рука болела больше сердца, но никакая рана не могла заглушить вопли моей души. Мирта умерла сразу, без единого звука, а я уехал из этого городка навсегда. Вернулся к Контрактам и прожил еще десять лет, но так и не смог забыть. Через несколько месяцев после происшествия я свел шрам с тыльной стороны, но вторая его часть будет вечным напоминанием… Смотри, здесь по-прежнему ее кровь, – Долохов вывернул перчатку: действительно, на шве виднелись светло-бурые пятна.
В глубине комнаты тихо потрескивал камин, за окном разбушевался ветер. Долохов надел перчатку и, откинувшись на стуле, с любопытством смотрел на Нику.
– Ну и что с того? Ты псих и садист, это и так понятно. Или в чем смысл? Что такие, как ты, тоже умеют любить? На фига мне эта информация?
Долохов рассмеялся, и она поморщилась.
– Понимаю, ты надеялась узнать подробности о моей земле или выведать, как твоему милому избавиться от обязательств, налагаемых контрактом, но это было очень наивно, даже для тебя. Смысл истории в том, что если я ставлю перед собой цель, то я ее достигну – и неважно, через что мне придется пройти и кого устранить. И чем раньше ты это поймешь, тем проще нам будет в будущем.
– История о собаке с отрубленным хвостом была куда красноречивее, – буркнула она.
Долохов вдруг поднялся, и ее обманчивая уверенность вмиг растворилась в страхе. Замерев, Ника искоса наблюдала, как он обходит стол и останавливается за ее спиной. Дернулась, но не успела уйти: Долохов сжал ее плечи и, наклонившись, зашептал на ухо:
– Ты ведь тоже хочешь, чтобы все это закончилось? Хочешь ясности. Я уже тебе помог, расчистил дорогу…
– Что…
– Рано или поздно эта игра закончится. Я получу все, что хочу. Пророчество, тебя, душу Саквильского – все. Вопрос времени. А я умею ждать.
– Пошел вон, – процедила Ника, стиснув пальцы в кулаки. И тряслась от страха и злости: еще чуть-чуть – и расплачется.
– Мы скоро увидимся, – прошептал он на ухо, и его мятное дыхание разрушило реальность зала, подменяя стены поместья затхлыми очертаниями камеры в лаборатории, площадкой и виселицей, криками воронов и тяжестью того предсмертного неба. – И будь уверена: та встреча растянется надолго.
Резко отпустив ее, он ушел, и бесконечные минуты Ника тряслась на стуле, молча таращась на книгу Гидеона Рафуса, брошенную на столе. В висках стучало, и от бессилия по щекам заструились слезы. А потом онемение прошло. Она с криком вскочила со стула, схватила книгу и со всей дури запустила ее через весь зал прямиком в камин. В ту же секунду поняла, какую глупость сделала, и неосознанно вытянула руку, срываясь с места, но предпринять ничего не успела: стоило ветхой обложке коснуться пламени, как книга, словно отброшенная невидимой силой, вопреки всем человеческим законам устремилась обратно и, больно ударив Нику в живот, упала на пол у ее ног.
Ника схватила книгу и судорожно пролистала страницы. Пусто – как и вчера, и год назад. Но… Она взглянула на камин, затем снова на книгу. На ум невольно пришли слова Домора: «Магия в тебе. Ты просто еще не нашла ее».
