Так они и ехали, деловито не замечая друг друга. Алтавр остался далеко позади, а вокруг – ночь другого района, вероятно долины Куската, эльфийского поселения. Ника тоскливо вздохнула, но не успела дать мыслям ход: из колонок зазвучала песня из прошлого и она, не выдержав, резко взглянула на Алекса, безуспешно пытаясь замаскировать вспыхнувшую злость.
– Одно радует: в этих машинах есть USB, а у меня с собой всегда старый плейлист, – не отрывая взгляд от дороги, спокойно сказал он.
Ника стиснула зубы, даже жалея, что Алекс сейчас такой сдержанный – как обычный человек – и у нее нет повода бояться его, отбиваться или еще что. Потому что лучше уж бороться с ним, чем погружаться в эту чертову ностальгию. Потому что, несмотря ни на что, ей до сих пор не все равно…
– Что тебе надо, Маркел?
Ника мельком взглянула на дорогу: пустынная, темная, хоть глаз выколи. И на долю секунды ей показалось, что они перенеслись в мир, в котором встретились.
– Везу тебя в Морабат, ты же сама сказала.
– Ну хватит ерничать! Зачем
Алекс поджал губы и прищурился, но на нее так и не взглянул. В горле застрял ком. Она должна задать простой вопрос. Два слова: «Как ты?» – и все. Но стоило Нике открыть рот, как слова улетучивались. Несмотря на извращенные отношения их родителей, Мари всегда была сестрой Алекса – сестрой, которую он потерял. Ника понимала, что почти вся ее боль – это вина, и сколько пройдет времени, чтобы в этой вине отыскать любовь и тоску по человеку, она не знала. Может, ничего такого там и вовсе нет. Но боль Алекса – это другое. И лучше ей продолжать злиться – потому что, если он начнет обвинять ее, Ника не выдержит.
– Хотел поговорить и попросить тебя провести меня к ведьмам, чтобы…
– Это я предложила ехать в Морабат.
– Ты просто меня опередила, – нехотя ответил Алекс, стрельнув в нее взглядом.
Ника перевела взгляд на его пальцы, расслабленно лежавшие на руле, и вспомнила ладони, усеянные сотнями порезов.
– Ты кого-то убил?
Он стиснул руль, костяшки побелели.
– Кого, Алекс?
– Перестань… – он качнул головой.
– Кого ты убил?
Алекс резко нажал на тормоз – и машина с визгом остановилась, Ника едва успела вцепиться в сиденье. Он вылетел на улицу, громко хлопнув дверью. Спешно отстегнув ремень безопасности, Ника вышла следом. Алекс стоял, опершись на капот, и, сжав зубы, разминал костяшки пальцев.
– Ладно, это не м…
– Проститутку. А до нее вроде еще одну – не помню. Люди отца за мной подчищают, и я не спрашиваю, что они там находят после меня, – Ника открыла было рот, но Алекс резко повернулся к ней и, яростно сверкнув глазами, быстро продолжил: – И это было охренеть как круто, слышишь? Мне очень хорошо, когда я убиваю, поняла? Не этой дряни, которая внутри, а именно мне! Поэтому иди ты на хер со своими вопросами и нравоучениями!
– Сам иди, придурок! Нашел очередное оправдание, чтобы ни хрена не делать? – взбесилась Ника. – Ты что, маньяк какой-то? Слушай, я знаю, тебе дерьмово, но… – она в отчаянии заломила руки. – Блядь, Маркел, что ты несешь?
Его глаза потемнели от гнева, но в них не было ни красноты, ни угрозы – просто глаза взбешенного человека. На скулах играли желваки.
– Просто давай доедем до Морабата. Я хочу убедиться, что…
– Что это все – проклятый айтан. Ты понял?
Неожиданно в памяти всплыли слова Мари, сказанные ей то ли во сне, то ли в видении после смерти, и губы предательски затряслись.
Солнце било в лицо, и Ника, поморщившись, нехотя открыла глаза. Перед ней предстали знакомые стены из темного кирпича. Крепость Шейфиля. Она резко выпрямилась на сиденье и огляделась. Алекса в машине не было. Время на панели – без пяти семь.
Ника протерла рукавом куртки лобовое стекло и прищурилась, вглядываясь в окрестности. Алекс припарковался у заднего входа, ближе к восстановленной после взрыва башне. Мимо прошли двое мужчин в рабочей одежде, наверняка местные. И больше никого. То ли этот вход не пользовался популярностью, то ли в Шейфиле не приветствовали ранние подъемы.
Ника размяла затекшую шею и выгнула спину. Уснула как убитая и даже не услышала, как они остановились. Куда делся Алекс?
