– Сюрприз! – распахивая дверь, неожиданно заорал Берси и тут же затараторил: – Ох, простите, Ваше Величество, я дурак, не подумал, что вы не один, просто тут такое дело… – И не успела Ника отреагировать на этот спектакль, как он втолкнул ее в кабинет.
Послышался звон разбившегося стекла – это Михаил выронил стакан с водой. Николас вскочил со своего места и быстрым шагом подошел к ней:
– Вернулась. С тобой все хорошо?
Ника растерянно кивнула: таким взволнованным она никогда его не видела. Николас немного сутулился, хмурил лоб, и от напряжения скулы на его лице выпирали больше обычного.
– Извини, что мы так ворвались, надо было предупредить, – неуверенно начала она: пытливый взгляд отца выбивал из колеи. Что происходит?
– Да это моя вина, господин. Вот я дурак! – спешил объясниться Берси.
– Агвид, подождите меня в гостиной, я скоро к вам выйду, – раздраженно бросил Николас. Воин откланялся. Оклус по-прежнему нависал над Никой, загораживая обзор кабинета. Девушка даже встала на цыпочки, но Николас как бы невзначай расправил плечи, и, кроме его идеально выглаженной рубашки, ничего не было видно.
– Мне тоже уйти? – спросила она. Растерянность сменилась злостью, и Ника стиснула зубы. Плевать на Николаса и его настрой. Хотелось лишь одного – поговорить с Михаилом, а заодно извиниться за сказанное у мемориальной плиты.
– Пусть заходит, Николас, – раздался незнакомый мужской голос.
К ее удивлению, оклус обреченно вздохнул и скривился. Кажется, он постарел еще больше, морщины под глазами стали глубже, в волосах прибавилось седины. За его спиной кто-то кашлянул, и мужчина наконец отступил в сторону.
Михаила Ника увидела первым. Кравский сидел на диване, поджав губы, и выглядел потерянным. Что не так-то? Девушка нахмурилась. Неужели он настолько ненавидит ее, что даже поздороваться не может? На диване напротив разместился мужчина, которого Ника видела лишь однажды – кажется, в прошлой жизни, а на самом деле в начале учебного года в «Форест Холле». Стефан Саквильский, не такой статный, как Николас, темные волосы зачесаны назад, зеленые глаза прищурены, а на губах – сдержанная улыбка, такая гаденькая, что Ника едва не скривилась.
– Какое удивительное совпадение – встретиться с вами в день нашего приезда! – протянул правитель terra caelum, размешивая ложечкой чай.
Ника украдкой оглядела кабинет. Алекса здесь не было. Но почему же ей так неспокойно? Опустившись в кресло между двумя диванами, она натянула футболку Берси на колени и заставила себя улыбнуться мужчине.
– Рада знакомству, Ваше Сиятельство, – придав голосу беззаботность, ответила Ника.
Стефан сверкнул глазами. Он так странно смотрел на нее, словно не верил тому, что видел, хоть и всеми силами старался не показывать этого. Получалось глупо и… жутко.
– Величество, – спокойно поправил он. – Чаю?
Ника кивнула, и Стефан с жеманной улыбкой протянул ей чайную пару. Николас и Михаил молча переглянулись. И в этот момент без всякого предупреждения (потому что в обычной ситуации о таком обязательно надо предупреждать!) дверь медленно отворилась. Сначала в проеме показалась огненная копна вьющихся волос, а затем и ее обладательница – высокая стройная девушка в элегантном светлом платье в пол с высоким воротом. Она придерживала за талию незнакомого мужчину. Здоровой рукой он опирался на костыль, а другая, загипсованная, была плотно зафиксирована на груди петлей из бинта, перекинутой через шею. Незнакомец был коротко стриженным, с усталым, побитым лицом. На щеке желтел большой синяк, а от левой брови к виску тянулся тонкий шрам.
– Мы готовы обедать, – произнес мужчина, а Ника забыла, как дышать.
Он был другим. Слишком взрослым, слишком измотанным, слишком… совсем не тем парнем, с которым… Как будто прошли целые десятилетия… Но вот Алекс посмотрел на нее, знакомые глаза-изумруды расширились, а на лбу от недоверия незамедлительно проступили морщинки.
– Ни… Ника… в смысле Ваше… Ваше Высочество, – выдохнул Алекс.
– Еще не Высочество, – раздался резкий голос Стефана. – Она не титулована.
Но Ника проигнорировала замечание и буравила взглядом Алекса, а он смотрел на нее. На мгновение ей даже показалось, что он попытался отстраниться от своей спутницы. «Глаза мешают увидеть, но сердце никогда не врет» – так однажды сказал ей Нукко и был абсолютно прав. Чужой, другой, явно изменившийся, но все же Алекс. Ее Алекс. Борясь с истеричным смехом, Ника дернулась, и, прежде чем Николас успел схватить ее за руку и прошептать «не смей», она увидела, как Алекс коротко покачал головой – как тогда, на кладбище, когда Блодвинг напоила его эльфийской кровью и он начал превращаться.
Ника застыла.
Алекс кивнул ей, вымученно улыбнувшись. Рыжая спутница положила руку ему на грудь. Ника несколько раз моргнула, желая убедиться, что увиденное реально, а никак не очередные происки Нукко или плод ее разыгравшегося воображения.
– Николина, – вновь подал голос Стефан, – спешу представить вам Севиль – лечащего врача моего сына.
Рыжая девушка залилась краской и, робко посмотрев на Нику, склонила голову в знак почтения.
