Неожиданно для себя Ника рассмеялась и взяла сигарету. Михаил чиркнул спичкой. Они молча стояли и курили, рассматривая прогуливающиеся парочки. Одна из девушек показалась Нике знакомой: высокая и утонченная рыжеватая блондинка с лицом фарфоровой куколки. Ах да, Катарина Кемберуэл – скромница-любовница Домора.
– Значит, у Саквильских есть свой цербер, – сказала она. – Советница Кая Светуч. Забавное имя.
– Хотелось бы, чтобы она ему соответствовала, но… – Михаил затянулся сигаретой и, помолчав, добавил: – Все и вправду плохо. Кая имеет огромную власть в terra caelum, увы. Она узнала, чт
Ника прикусила губу.
– Благо Стефан еще хоть немного разумен и посвящает нас в дела, – продолжил Михаил.
– А почему он так пялится на меня? Еще в пансионе заметила…
– Потому что ты все больше походишь на Риту. – Ника вскинула бровь, и Михаил добавил: – Он же любил ее когда-то.
Ника вытаращилась на него. Когда ее распутная мать успела завести интрижку с Саквильским? Девушка тряхнула головой, морщась от отвращения.
– Кая пытается настроить его против нас, но пока не может, поэтому подливает масло в огонь среди народа. Сейчас Александр – герой, вернулся из лагеря, спас людей. Но, сама знаешь, слава недолговечна, и у Каи в рукаве козырь помощнее. Как бы она не ударила в самый неожиданный момент…
Ника задумчиво глядела на сигарету, которой едва коснулась, затем затушила ее о мраморную пепельницу. В этот момент она увидела Алекса. Парень ковылял от яблоневой аллеи, а рыжая медсестра поддерживала его за локоть. Она была красива, эта Севиль. Статная, породистая кошка, наверняка по ночам зализывает его до смерти, да еще и так смотрит на него… Простые медсестры так не смотрят. Если бы он знал, что Ника вернется, взял бы ее с собой? Она заморгала, прогоняя яростные слезы.
– Не искушай его, Николина, – неожиданно сказал Михаил. – Мне так жаль, что ты страдаешь, но сейчас других вариантов нет. Стефан уже лишился контроля над доброй частью terra, и, если Кая и Совет узнают, что у его сына к тебе чувства, особенно в свете слухов о…
– Да знаю я про слухи!
– Ну вот. Нам всем выгодно, чтобы Саквильские оставались у власти. Но у Каи так много козырей против них. Не давай ей еще один. Не искушай.
Обида была настолько сильной, что хотелось вопить. Ника до боли прикусила губу. Севиль и Алекс остановились друг напротив друга и, склонив головы, о чем-то переговаривались.
Ника всхлипнула и, вытерев нос, повернулась к Михаилу:
– Если на кону стоит так много, почему вы все боитесь, что он оступится? Он, конечно, тот еще придурок, но должен же соображать… Вот сегодня всем показал.
Михаил промолчал, и, если бы Ника так не злилась, она бы увидела ответ в его красноречивом взгляде.
– Кхе-кхе, – послышалось за спинами.
К ним вышел Агвид Берси с рюкзаком за плечами. Огромный, с густой шевелюрой, он застилал собой солнце и выглядел необычайно нелепо в декорациях этого готично-романтичного сада.
– Михаил, господин вас ждет: мол, до отъезда Саквильского надо еще какие-то вопросы обсудить.
Кравский кивнул и, улыбнувшись Нике, зашел в замок. Берси встал рядом с девушкой и, скрестив руки на груди, с напускной серьезностью уставился на Алекса и Севиль.
– Красивые черты, – сказал он. – Горячая она, эта малышка. Люблю рыжих, знаешь ли.
В другой раз Ника бы посмеялась вместе с ним, но сейчас едва не вскипела от злости. И в этот момент Алекс посмотрел в ее сторону. Открыл рот, будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и, крепко зажмурившись, отвернулся. Севиль растерянно обернулась к Нике и присела в реверансе. Агвид Берси приложился к бутылке с водой. Ника несколько секунд смотрела на парочку, а затем выхватила бутылку из рук воина и со всей силы запустила в них.
– Эй, да тебе поспать надо, – фыркнул Берси, перегибаясь через перила веранды: бутылка с грохотом упала на землю и треснула, окропив ноги Алекса водой. Севиль испуганно вытаращилась на Нику, но Алекс даже бровью не повел.
И вдруг взгляд Ники зацепился за еще одну фигуру в саду. Она стояла в отдалении, в широкополой белой шляпе и круглых солнечных очках, в легком брючном костюме и обуви на низком ходу – наряд непривычный, но ошибиться было невозможно. Эту женщину Ника бы узнала в любом состоянии, днем и ночью, среди сотни черноволосых и утонченных… Рита Харт-Вуд.
– Да чтоб вас всех… – ошарашенно прошептала она, вытаращившись на мать. Женщина сняла очки и беззаботно махнула ей.
Алекс проследил за ее взглядом и тоже посмотрел на Риту. А Нике показалось, что весь сад начал стремительно плавиться от невыносимой июньской духоты.
