– Еще одно убийство, – бросил он и опрокинул в себя остатки виски. – На этот раз точно вампир. Десятки мелких отметин в форме полумесяца – как и говорила твоя дочь.
Стефан снова наполнил стакан и занял кресло рядом с Николасом. Изможденный, лоб в морщинах, щеки опущены, словно от тяжести мешков под глазами. Николас молча смотрел на него. Знал, что пока Стефан не выговорится, встревать с репликами бесполезно. Они встречались по меньшей мере раз в месяц. Их резиденции соединял древний проход – длинный и узкий тоннель, не предназначенный для пеших визитов, но лет десять назад они создали портал, значительно сокращавший расстояние от дворца до замка.
– И я даже не знаю, что меня больше раздражает, – продолжил Стефан. – То, что я не понимаю, откуда взялись эти вампиры? Или что делали жертвы у подножия завесы Морабата? Или то, как сияет лицо Светуч после очередного убийства? Ты что думаешь?
– Нике я верю: вампиры, живущие в Морабате, никого не трогают. С их предводителем Тао я знаком.
– Но они животные! Мораль моралью, но сущность…
– Если собаку долго дразнить куском мяса, она в итоге перепрыгнет через забор.
– И я так думаю, – вздохнул Стефан.
Николас отхлебнул из стакана и откинулся на спинку кресла, фокусируясь на тихом треске горящих в камине поленьев. Он разделял и волнение, и раздражение Стефана. В terra caelum ближайшее к Морабату поселение находилось в сотне километров – куда дальше, чем крепость Шейфиля от границ леса в terra ignis. И то, что жертв находили у самой завесы, подводило лишь к одному выводу.
– Кто-то их заманивает, других вариантов нет, – озвучил Стефан его мысли.
– Чтобы доказать, что моя дочь действительно нацелилась на уничтожение твоей земли?
Николас прищурился, сверля Стефана взглядом.
– Нацелилась по твоей инициативе, – уточнил тот и мрачно усмехнулся.
– Точно. Только ты уж извини, но мне совершенно невыгодно подставлять Нику под удар. Нам она нужна живой.
– И в этом еще одна проблема.
Стефан оставил пустой стакан на столе и устало потер переносицу. О своем разговоре с Ритой Николас так ему и не рассказал. Они со Стефаном никогда не были друзьями, никогда не лезли в личные жизни друг друга, но их вынужденный союз породил между ними необъяснимую, болезненную зависимость. Политика наблюдать и не вмешиваться, отражавшая всю суть правления оклусов, теряла свою актуальность. Их земли были в опасности, границы сжимались с каждым десятилетием, магия Полосы Туманов поглощала территории. Настало время действовать, но ни Стефан, ни Николас не были к этому готовы. Ими двигала память предков – предков, которые поддерживали то, что создали задолго до них, и в эти тайные встречи оба пытались нащупать верный путь в будущее.
– Когда это закончится, Николас?
В зеленых глазах Стефана блеснул укор. Он никогда не разделял решения держать Нику вдали от terra, но если раньше Николас считал, что всему виной Рита, к которой Стефан испытывал слабость (конечно, это не секрет), а потому не мог простить ему, что теперь Рита живет вне зоны его досягаемости, то сейчас, пожалуй, разглядел в этом другой посыл, и его впервые по-настоящему одолели сомнения. Да, тогда он на самом деле считал, что все сделал правильно. Известная им часть пророчества гласила: когда наследница Харуты и Стамерфильда добровольно, движимая чувством любви и справедливости, ступит на землю Полосы Туманов, чтобы вернуть к жизни то, что потеряла (или кого?), проклятие будет разрушено, Полоса откроет врата и все невинно убиенные вернутся к жизни. И Николас думал, что, если у Ники, кроме матери, никого не будет, это ускорит процесс, и ради этого он был готов избавиться от Риты. Николас убеждал себя, что это единственная причина, почему он принял такое решение, но в глубине души давно знал, что были еще две другие. Первая: он хотел отнять у Стефана предмет его воздыханий. Вторая: он не хотел привязываться к дочери, понимая, что рано или поздно ей придется умереть. Три причины. И какая из них на самом деле толкнула его на то решение, Николас до сих пор не знал.
Он откашлялся и поморгал, прогоняя тяжкие мысли.
– С проклятием Полосы мы разберемся, время еще есть. Сначала нужно понять, кто зачинщик провокаций на твоей земле. Есть информация по Долохову?
Стефан покачал головой. Они оба знали: Долохов неуловим. Слежка не помогала – он растворялся в воздухе, ускользал от самых лучших следопытов, что приводило их к мысли о третьем мире и неизвестных землям порталах, вспышки которых регулярно засекал экран Центра отслеживания. Это же подтверждало и открытие Илана Домора.
