– Наобещали с три короба, а по факту ничего. Пустышка, правда же? Или у нее истек срок годности? – Ника с раздражением пролистала страницы и отбросила книгу в сторону. – Да пошел ты, Гидеон Рафус!
В этот момент в дверь едва слышно постучали, и в дверном проеме показалось смущенное лицо Севиль. Справившись с растерянностью, Ника кивнула ей, приглашая зайти. Севиль бросила быстрый взгляд на книгу, и на мгновение ее глаза расширились.
– Узнала?
Девушка кивнула и, робко улыбнувшись, присела на пол рядом с Никой.
– Давай сразу к делу, лады? Я не буду слушать твои байки по поводу опасности. Либо ты говоришь конкретно, либо валишь на хер. Маркел… в смысле, Саквильский сказал, что ты дочь Гидеона Рафуса и что-то хочешь мне рассказать. Только поэтому ты здесь.
Севиль кивнула, покраснев еще сильнее.
– Я лишь однажды виделась с отцом, около года назад. Он мне сказал, что меня могут считать хранителем тайны, – скрипучим, прерывающимся голосом сказала она.
– Какой тайны?
– Я… я не знаю, правда. Он сказал, что на самом деле никакой я не хранитель, но все так будут думать.
– Из-за того что твой отец – Гидеон Рафус?
– Нет, из-за… из-за матери.
– А кто твоя мать?
Севиль вытащила из кармана платья старую фотографию и отдала Нике. На снимке была изображена незнакомая ей женщина – с такими же рыжими волосами, только без веснушек, высокая и статная, в черной мантии, завязанной под горло.
– Клементина, – Севиль нежно смотрела на фото. – Я ее совсем не знала. Это он назвал ее имя. Она была ведьмой.
– Клементина… – повторила Ника. Имя отозвалось в памяти, и она нахмурилась. – Я знаю лишь одну Клементину. Ее фамилия Алиат, и у нее есть сын Доминик. А еще, – Ника в задумчивости потерла лоб, удивленная, почему раньше не подумала об этом, – в Севваре живет девочка, и мне говорили, что ее мать тоже звали как-то похоже… Клема, вроде… Это не одно и то же…
– Возможно, – пожала плечами Севиль. – Увы, я не знаю. Меня подкинули в «Станию» во младенчестве. Али Ши, нынешний командир, который… который погиб, когда напали…
– Да-да, знаю, – нетерпеливо перебила Ника.
– Али Ши рассказывал, что меня принес мужчина. Он ни с кем не говорил, просто оставил меня на пороге дома его соседки с фотографией моей матери, а женщина видела лишь удаляющийся силуэт, и все.
Севиль потупила взгляд.
– То есть никакой тайны ты не знаешь? Ну поня-ятно… – Что ей давала правда о Клементине Алиат, она пока не понимала, поэтому решила отодвинуть открытие подальше. Узнать о Гидеоне Рафусе было куда важнее. – А где твой отец сейчас?
– Знаю лишь, что он скрывается в другом мире.
– В этой таинственной третьей земле?
– Может быть. В нашу встречу он сказал мне, что так надо, что пока все разрозненно, а земля должна быть единой. Он предупредил, что все изменится, когда появятся знаки. – Севиль подтянула к себе лист с генеалогическим древом и провела пальцами по линиям, соединяющим Риту Харт-Вуд и Стефана Саквильского. Ее взгляд переметнулся в самое начало, к трем прародителям. – Всегда меняется, когда появляются знаки. Круг должен замкнуться, и все, кто был в разладе, соединятся снова. – Севиль провела пальцем по именам Николаса, Риты и Стефана, затем ушла вверх, к именам Харуты, Саквия и Стамерфильда. – Все закончится, когда мы придем к истокам и у власти не будет будущего. Он сказал, что я ничем не смогу помочь, хотя буду очень хотеть этого. Он считал, что я лишь запутаю. Что мне стоит рассказать вам все, что знаю, и уйти.
– Мне рассказать? Именно мне?
– Да, он так и говорил: «Расскажи наследнице Харуты, и тогда она поймет, как разгадать тайну». Он сам хотел рассказать, когда вы встретились, но…
– Да о чем ты?
Севиль пожала плечами.
– Я тоже спросила. А он лишь ответил… – девушка нахмурилась, – что… что прошлое стерто, потому что все заблуждаются. Что когда-то кто-то из наших предков понял, нашел брешь в истории, но разобраться не смог, и всё стерли. – Севиль поймала ошарашенный взгляд Ники и слабо улыбнулась. – Вы правильно начали, – она ткнула пальцем в лист. – Но эти имена – это лишь то, что лежит на поверхности. Нужно понять, кто кем был тогда, – девушка указала на имена прародителей. – Все думают, что причиной раздора Саквия и Стамерфильда стала Харута – сестра первого ведьмовского семейства, влюбившаяся в смертного.
– А разве это не так?
– Не знаю. Я жила в «Стании» всю жизнь. Еще лет десять назад там было больше людей, родственников сейчас или просто потомков общего рода, старинного. Как и положено любой сироте, я грезила поисками своей семьи и много общалась с людьми. Я много сказок слышала. А сказки, как известно, всегда основаны на правде. Знаете, какая мысль меня тогда посещала?
Ника покачала головой, сверля взглядом лист с именами прародителей.
