Ника опустила окно и высунула лицо и руку, ловя пальцами соленый ветер и не верящим взглядом всматриваясь в небо. Автомобиль несся по дороге вдоль берега, руки немели от холода, а щеки болели от глупой, детской улыбки, и Ника едва держалась, чтобы не засмеяться в голос.
– «Край вечной темноты» – я думала, это просто пафосное название.
– Как видишь, нет. Сколько себя помню, здесь всегда так было. Магия, которую нам не прогнать.
– Только никаких сияющих звезд.
– Никаких. Слишком много тумана. А здесь, похоже, его так много, что даже солнце не всегда видно.
– Все равно круто, – прошептала Ника, возвращаясь в салон и закрывая окно. – И как так получилось? Портал?
– Именно. Когда гражданские вертолеты сняли с рейсов, нам пришлось искать иные пути быстрых передвижений, и мы решили установить порталы на основных дорогах. Конечно, для тех, кто не спешит, всегда есть поезд – например, от столицы до Шейфиля два дня пути.
Вскоре Фликман свернул с прибрежной дороги и остановился, заглушив мотор. А вот и знаменитое поместье, в котором Лидия так искусно пряталась от внучки. Оно стояло на возвышении – чернокаменное, хмурое, аскетичное, с россыпью мелких окон и металлическими дверьми. Перед главным входом раскинулся «железный» сад с грубыми скульптурами и коваными лавочками с кактусами, защищенными от ненастья невидимыми куполами. Столицу в это время засыпало снегом, а в Алтавре было сухо и спокойно, как в самый лучший октябрь.
– А где ворота? Охрана? – удивилась Ника, выбираясь из машины.
– Как ты поняла, магии здесь куда больше, чем в столице, и возможностей ее использования тоже. – Михаил подставил Нике локоть, и она ухватилась за него, на ходу застегивая куртку. – Кругом печати. Земля, стены – внутри и снаружи. От берега, – мужчина махнул рукой назад, на море, – до конюшни за поместьем. Чужак не зайдет.
От поместья Ника пришла в восторг. Грубое и неприветливое с виду, внутри оно оказалось куда уютнее холодного и нелюдимого замка. Вместо сверкающей плитки и зеленых тканевых стен – натуральные материалы, много дерева и камня, в декоре – лен, мех и кожа. По размеру комнаты были меньше, но плотно обставлены мебелью, отовсюду доносился приглушенный треск каминов. Это место было тихим, спокойным, но живым, и Ника пожалела, что уже завтра здесь появится слишком много людей. Ей бы хотелось отыскать ключ и запереть все замк
Снежный бал и белый цвет во всем: одежда, обувь, волосы, убранство зала и даже еда.
– И снова маска, – насмехалась Ника, крутя в руках ажурное недоразумение размером с ее лицо. – Мы проводим новогодний бал в католическое Рождество и носим маски – ах, святое лицемерие. Обожаю.
– На нашей земле живет много верующих, – заметила Лидия.
Ника вскинула брови.
– И церкви есть. Просто они скрыты.
Ника перестала ерничать и, стерев с лица улыбку, села на кровати и внимательно посмотрела на бабушку:
– Я правда не понимаю, к чему все это. Все знают, что у Николаса целая армия магов. Знают, что со мной тоже не все в порядке. И что мы живем в домах, защищенных магией. И закатываем вечеринку в Рождество. Зачем прятаться? В чем сложность – ходить в церковь в открытую? Почему нужно стыдиться своих магических способностей, если ты родился таким? Ты сама хоть понимаешь?
Лидия, занимавшаяся приготовлением ее праздничного наряда, бросила на Нику напряженный взгляд и, нахмурившись, тихо сказала:
– Чтобы избежать конфликтов. Если мы чего-то не видим, значит, этого нет.
– Но оно есть, в этом вся проблема. Когда уже можно будет смотреть, а не отводить взгляд?
Лидия не ответила. Отбросив маску, Ника откинулась на кровати и уставилась в потолок, в который раз задаваясь вопросом: если никто в этом мире не желает увидеть ее настоящую, как же ей отстоять себя и свое право на эту чертову жизнь?
Софи приготовила для нее брючный костюм, расшитый блестящими камнями на воротнике и манжетах, – элегантный, но уж слишком вычурный. К нему прилагались туфли на шпильках, и все протесты Ники разбились о единственный аргумент Софи: «Если не хочешь выделяться – будь с ними одного роста. Выбирай: либо шпильки, либо цилиндр со страусиными перьями». Скрипя зубами, Ника забрала туфли. Софи была мастером альтернатив.
Спрятав волосы под белоснежным париком и надев серые линзы, Ника прикрыла лицо маской, заткнула за пояс серебряную флягу, которую таскала с собой больше по привычке, и спустилась в праздничный зал. Торжество проходило в дальней части поместья – бывшем обеденном зале, перестройкой которого Лидия занималась последние полгода. Все сверкало бело-голубыми огнями, и на первый взгляд казалось, что люди являются неотъемлемой частью праздничного убранства, а их движения – игрой подсознания. Искусственный снег сыпался с потолка, оседая на белоснежных нарядах гостей. Блестки, стразы, мишура и хлопушки – Снежный бал напоминал вечеринку ювелирного дома.
