Местная Ратуша располагалась немного в стороне – на пересечении со вторым кварталом. Каждый городской круг делится на четыре четверти – и сектора формируются в зависимости от статуса, положения сторон света и пути светила – самые достойные должны иметь возможность первыми встретить рассвет.
У нас в Керне самые дорогие кварталы – ближе к центру, тут – все наоборот – малое кольцо было почти пустым, как и окружное – вся торговая и светская жизнь города была сосредоточена между этими двумя кругами – внешним и внутренним.
Место для нового города южане выбирали тщательно – Хали – значит «много» и – «ковер». Много оазисов, которые зеленым ковром окружали город по периметру, как широкий изумрудный пояс ханьфу – эти оазисы и были самым ценным сокровищем, за передел которых сотни зим назад полыхали плетения под этим небом. Народу много – земли мало. Бесплодный песок не рождает жизнь, не дарует прохладу, и не может напоить лохматых двугорбых белоснежных лошадок.
Вода, значит жизнь. «Битва за источники» – так этот период назывался в Хрониках. Это единственное, что нельзя создать. Цветы можно вырастить, здания и город – отстроить, проложить дороги, замостить белым камнем улицы, но если земля внутри бесплодна – нет подземных рек и озер, не бьет ключом жизнь – умрут все.
За лентой оазисов начиналась пустыня – обычная, тоже поделенная на части – а далее, между новым Белым городом и Старым, разрушенным – пролегала мертвая полоса.
Я помнила карту – оазисы были отмечены зеленым и пестрели гербами южных родов. Оазис – и барханы до следующего поместья, где отметки граничных столбиков почти не видны – постоянно заметает песок.
«Ждать» – Кантор, ехавший во главе нашей маленькой колонны, вскинул вверх руку, сжатую в кулак, и мы терпеливо топтались на месте, пропуская несколько повозок со знаком Гильдии лекарей на боку – наверное, везут эликсиры в Госпиталь.
На мой вопрос – «Почему сегодня сменили маршрут», Тир ответил: «Для разнообразия. Чтобы посмотреть город».
Вместо привычного круга по второй кольцевой, когда можно было полюбоваться лавочниками – мы ушли сразу на первую – и почти доехали до окружной, причем по дороге нам попадалось совсем мало народу, как будто Тир выбирал самые пустые улочки.
– Чишшш... – я натянула поводья и потрепала недовольную Фифу по голове – пропустив шелковистую шерсть между пальцами. Фифа переливалась на солнце, как жетон дознавателей – белоснежным светом – и явно чувствовала себя превосходно в Хали-баде. – Кому вы перешли дорогу, Тир?
Кантор ответил не сразу – отвлекся, глядя в сторону пустыни, и мне пришлось повторить вопрос.
– Никому. С чего ты взяла, Блау.
Я снова нежно почесала Фифу между ушами, щурясь от солнца – день обещал быть жарким. Очень. Жарким.
– Потому что сегодня ты одел верхнюю часть доспеха под халат? У тебя выглядывает край сверху в вороте, – пояснила я любезно. Тир потянулся и тут же поправил воротник. – Если мы ждем нападения, я хочу знать об этом. Кто. Откуда. Чтобы понимать, как действовать.
– Не нужно действовать, Блау – только не это, – саркастично ухмыльнулся этот засранец, – Хали-бад не переживет. Будет Буря, – добавил он совершенно нормальным тоном, – через несколько дней. Пустынники и сброд начинают стекаться в город.
– С каких это пор десятый не справляется со сбродом?
– Легионеров много, но и закоулков много. Турнир. Толпа. Никогда нельзя быть слишком предусмотрительным.
– М-м-м... Поэтому вы ночью устроили показательные выступления с Фейу?
В это единственное утро на юге Фей-Фей встала раньше меня и даже успела выпить чаю. И, зевая, поделилась последними событиями в доме – ночью Марша Фейу слетела с плетений, и дала жару. И я единственная, кто пропустил это эпохальное событие, потому что больше никому не приходит в голову устанавливать на комнату двойной купол тишины.
– У всех Фейу взрывной характер.
– Взрывной.
– Марша не приветствует идею будущей помолвки.
– Не приветствует.
«Что я могу сделать?» – Тир с сожалением развел руки в стороны и пожал плечами.
– Зачем? – повторила я отчетливо. – В это могли поверить хаджевцы, дуэньи и слуги, но ты забываешь, что Фейу полночи уничтожала мои запасы, которые я оставила в комнате Фей-Фей. И по словам сестры выглядела очень веселой.
– Радовалась короткой передышке, – оскалился он в улыбке.
– Фейу? Несомненно. Ей даже не пришло в голову понять, что поругаться с тобой невозможно. Если ты не захочешь этого сам. Точнее, – я развернула Фифу к нему, чуть потянув поводья, – если тебе это не выгодно. Ти-ры, – пропела я насмешливо. – Что происходит, Кантор?
– Ничего, – он закрылся – глаза стали холодными, и кончики губ приподнялись вежливой улыбке. – Фейу будет отдыхать и развлекаться сегодня – дома, твоя задача – улыбаться и сопровождать меня на Арене. Просто – улыбаться, и вести себя как обычно. Я даже разрешаю подразнить Хадж... ммм?
