Что же все-таки дрожало внутри у Кати? Об этом автор умалчивает, и читатель волен делать предположения… А не вырывается ли здесь героиня из жестких рамок заданности? Быть может, ее внезапная дрожь при виде кофточек — это штрих, родившийся непроизвольно? Вообще говоря, не слишком ли большую нагрузку взвалил автор на хрупкие девичьи плечи? Оставить бы Катю в покое: нравятся ей кофточки, привлекают витрины — и бог с ней! Разумно, в конце концов, заметила Клавдия Семеновна, что «ничего крамольного в этом нет».
Но автор неумолим, и Катя берет себя в руки. Сейчас она кое-что разъяснит читателю относительно пресловутого западного сервиса. Вежливость продавцов, конечно, приятна, так-то оно так, но… Но вот Кате пришлось вторично пойти в магазин: продавщица по ошибке завернула платье не того размера. «Платье тотчас обменяли. И с извинениями… Катюше были тягостны преувеличенные извинения старой дамы, суетливая ее торопливость».
Как тяготит эта вежливость! И в самом деле: что случилось? Ну дали не то платье, ну пришлось прийти вторично — подумаешь! Извиняться-то продавщице зачем? А покупатель куда смотрел, когда ему заворачивали? Теперь явился: меняй ему! А может, он уже вещь поносил и хочет вместо нее новую получить? Этого, что ли, ждала Катя?
Так или иначе, вежливость в лондонском магазине Кате неприятна. Из-под палки она! Начальство следит за продавцами и чуть что не так — увольняет. Вот они и трясутся.
Итак, подмочена репутация английского сервиса. Но стоило ли это делать? Вежливость и хорошее обслуживание не являются как будто таким уж злом капиталистического мира. Там, в этом мире, есть истинные беды, истинные противоречия и трудности, вот бы Кате о них и подумать…
Однако надо войти в положение автора. Он решился написать рассказ на скудном материале туристского вояжа, а что можно узнать за десять дней коллективных пробежек по музеям и другим примечательным местам? Это правильно заметила Катина мама, что «проклятый капитализм» Катя увидит «сквозь розовые туристские очки». Не для облегчения ли своей трудной задачи избрал автор в герои рассказа не пожилого папу-переводчика, а юную Катю? Молода, дескать, эмоциональна, с нее взятки гладки. Но Катя не спасает. Да и что может спасти автора, приблизительно знающего то, что он взялся описывать?
Пытаясь оживить повествование, автор влюбляет в Катю молодого шофера туристского автобуса англичанина Криса. Шофер необходим и для того, чтобы хоть на один вечер оторвать Катю от группы. Шофер отрывает Катю и ведет ее в кино. Комедия, идущая на экране, глупа чрезвычайно. «Кто-то сочинял сценарий. Работал режиссер. Работали артисты. Затрачены время, деньги. И — вот что удивительно! — затрачены, по-видимому, не зря: публика в восторге. Как же это так? Что же это…»
Понять горькое Катино недоумение можно будет лишь в том случае, если предположить: до того вечера Кате не доводилось видеть на экранах глупых комедий. И никогда не приходило Кате в голову, что плохие фильмы иногда появляются на экранах. Кате кажется, что такое могло случиться лишь в Англии!
«Стон стоял от смеха». «Зал воет от восторга». Крис «икает». Две пожилые леди начинают «неистово кудахтать». Не смеялась, не выла и не кудахтала одна лишь Катя. Ей хотелось крикнуть: «Да уймитесь вы! Это же идиотская пошлятина».
Но кроме Кати никто не был в силах понять, что ему показывают идиотскую пошлятину. Право, можно подумать, что наша Катя участвует в развлечениях какого-то темного отсталого племени на заброшенном островке…
А ведь причина все та же: Катя связана по рукам и по ногам своим туристским расписанием. Истинные беды, сложности, конфликты западного мира ей неведомы. В шахты она не спускалась, на заводах и фабриках не бывала, биржи не посещала, о Сити знает только то, что чиновники носят котелки, а этого маловато… Вот Кате и приходится то критиковать западный сервис, то изображать публику сборищем идиотов.
Еще шотландцы пришлись Кате по вкусу (не потому ли, впрочем, что были угнетены англичанами?), англичане же ей совсем не нравятся… Старуха нищенка играет на «слюнявой гармошке». Служащая отеля похожа на мумию с «полубезумными глазами». Поют англичане из рук вон плохо. Одна «леди в зеленом пальто пытается подпевать русским песням», ну и фальшивит, конечно. И Темза их никуда не годится, вода в ней «свинцовая, недобрая». Собаки и те там невеселые: у встречного пуделя «грустная мордочка», у другого пса «скучающий вид». И манекены у них «тощие, длинные, надменно-курносые». Ну-с, и горчицу русскую разве сравнишь с заморской? Наша горчица крепко берет, во все суставы ударяет, а от ихней горчицы не будет этого, хоть всю банку съешь…
Впрочем, насчет горчицы — это не Катины мысли. Их высказывает (помните?) чеховский помещик Камышев в рассказе «На чужбине»… Странные, право, ассоциации лезут в голову…