Это странно — полоскать голову во щах, не правда ли? Но пусть лучше будет странно, чем давать трибуну порткам. И пусть ни складу, ни ладу не осталось во второй поговорке, но зато все так прилично! Поскольку варианты, видимо, будут шлифоваться, а грубое русское слово «сапоги» не подходит к изящному иностранному «костюм», то, быть может, в следующем сборнике мы прочитаем: «Портной без костюма, сапожник без ботинок».
В. Даль писал, что если слова, показавшиеся кому-то непроизносимыми в «хорошем обществе», заменять на другие, то «как-то не выходит пословица, а сочиняется пошлость». Но вот авторов новых вариантов это не пугает. В какой же все-таки местности бытуют эти варианты и полностью ли вытеснили прежние пословицы? А быть может, кое-где люди еще сопротивляются и продолжают говорить «портки» и «жена не башмак»?
Отсутствие таких обязательных сведений и умолчание составителя об источниках новых вариантов невольно рождают в читательской душе тяжкое подозрение… А не сам ли составитель придумал новые варианты? Но нет. Этого быть не может! Ведь он в своей статье горько упрекает поэта И. Богдановича за его легкомысленные переделки народных речений, в результате чего «пословицы утратили свою форму, многие из них оказались бессмысленными, изуродованными». Уж если такое было непростительно в прежние времена, то тем более непростительно сейчас, когда текстология стала одной из самых почитаемых наук. Нет, не может допустить наш составитель фальсификаций! Он гневно разоблачает известного адмирала Шишкова, который стремился «поставить пословицы и поговорки на службу религии, самодержавия». Все это должно служить нам гарантией того, что наш составитель бережно относится к народным речениям и фальсифицировать их не станет.
А теперь познакомимся с пословицами и поговорками, которые составитель услыхал из народных уст уже в наше время:
«Кукуруза в хозяйстве не обуза», «Кто кукурузу сеет, тот и богатеет», «Сей кукурузу — получишь сало», «Будет кукуруза — будет и молоко».
Для того времени, когда данный сборник готовился к печати, идеи насчет кукурузы были весьма ценными и передовыми. Изумляет, однако, быстрота, с какой эти идеи были подхвачены, усвоены и пущены в обращение. Странно, что составитель умалчивает: жители какой области отличались подобной живостью восприятия? Владимирской? Новгородской? Архангельской, быть может?
А вот еще ряд новых народных речений:
«Пьянство — большой порок человека», «Холода не бойся, сам по пояс мойся», «Сберкнижка — лучше кубышки, и себе выгода, и государству», «В сберкассу вклад — в нужде клад», «Не докучай пустыми просьбами», «Вежливость необходима каждому».
Не пей, значит, храни деньги в сберегательной кассе, не приставай к начальству с пустяками, будь вежливым. Очень все справедливо и поучительно, но где лукавство, где обиняк, где меткость, выразительность и юмор? Где совершенство художественной формы, о котором писалось в предисловии, где пословицы названы «маленькими жемчужинами поэтического творчества народа»? Ведь если унылые нравоучения типа «по пояс мойся» действительно народные, то это сигнал бедствия. Фольклористам надо срочно выезжать в ту местность, где все это родилось, выяснять, что произошло с жителями, почему они, утратив меткость языка и безошибочность суждений, стали вдруг тупо поучать друг друга: «Мойте руки перед едой» и «Будьте взаимно вежливы».
А где, в какой области записал наш составитель вот эту сентенцию: «Когда секрет знают более, нежели двое, то это уж не секрет»?
Такое мог сочинить лишь чиновник средних способностей и незаконченного образования. А вот составитель утверждает, что эту косноязычную фразу народ придумал! В какой же области заговорили суконным языком? Куда выезжать фольклористам? Куда спешить встревоженным языковедам?
Полагаю, впрочем, что спешить ученым никуда не придется. Нет в нашей стране области, где бытуют подобные «маленькие жемчужины». Они не в народе родились. Их сочинил сам составитель. Это он придумал новые варианты, ломая и искажая пословицы. «Пословица век не сломится». А вот ее на наших глазах ломали, корежили, фальсифицировали. Разве можно поверить, что народ сочинил вот это:
«На то и соревнование, чтобы начальники не дремали».
«Любишь наряжаться, люби и наряды на работу».
Данный сборник мыслился издательством как подспорье лекторам и пропагандистам. Острое слово подхлестывает внимание, вызывает, как пишут в отчетах, оживление в зале. Но вообразите лектора, произнесшего: «Пьянство — большой порок человека». Оживится ли зал? По-моему, нет. И «сберкнижка лучше кубышки» не так уж, мне кажется, художественно сказано, чтобы обрадовать зал. Тем ли оружием вооружило издательство лекторов?