«Как ты считаешь, что у тебя происходит с Адрианом Гудлавом? Он похож на твоего отца, вылитый твой отец!» — «А может, это твой эдипов комплекс, а не мой? Может, я похожа на твою мать, а Адриан на твоего отца?» — находчиво парирует пообтершаяся среди психиатров Изадора. Беннет советует Изадоре, вернувшись в Нью-Йорк, пойти к психиатру: «Поработаешь над собой, поймешь, почему ты это сделала, и, может быть, мы спасем наш брак». — «Вечно ты посылаешь меня к аналитикам! Каждый раз, когда я начинаю плакать, каждый раз, когда я жду от тебя внимания и близости, ты посылаешь меня к психиатрам!» — отвечает Изадора.
«Читай, читай! — убеждала я себя. — Это ж интересно — знать, какую роль играют психоаналитики в современной жизни. Читай!»
Роман Адриана и Изадоры в разгаре. Но и Беннет не остается в стороне. Изадора попеременно падает в объятия то любовника, то мужа, — даются подробные описания этих падений в духе и стиле раскрепощенной женщины, которая, взявшись за перо, поклялась ничего не утаить от читателя. А однажды Изадора отдавалась Адриану в присутствии Беннета. Наоборот, Беннету в присутствии Адриана… Что-то я уже запуталась. Видимо, нужен отдых. Переключение.
Я схватилась за библиотечный том Тургенева. Собиралась перечитать один роман, перечитала три. Погуляла с героями в старых парках, поприсутствовала при последнем свидании Рудина и Натальи, послушала высказывания Базарова, которые так шокировали пожилых братьев Кирсановых (подумать только, этот целомудреннейший малый, этот начинающий нигилист казался им циником!), и, наконец, посидела на садовой скамье около Лизы и Лаврецкого. Их первый — и последний! — робкий поцелуй. «Федор Иванович… Что это мы с вами делаем?» Освежившись, вернулась к Эрике Джонг. Адриан предлагает Изадоре проехаться с ним в его автомобиле по Европе, насладиться обществом друг друга, а затем расстаться. Она колеблется. Конгресс в Вене продолжается. Что там происходит, неизвестно, мы присутствуем исключительно при свиданиях любовников, а также выслушиваем рассказы Изадоры о себе. О, она смела, она себя не щадит. Она без утайки: все, все, все. Любит, например, разглядывать в зеркало свое обнаженное тело. Это, впрочем, не ново. Уже было. Вот и Маня, героиня «Ключей счастья» Вербицкой, все торчала перед зеркалом… Но позвольте! Изадора-то куда дальше пошла. Она пытается разглядеть в зеркало определенную часть своего тела, а это непросто, и ей приходится… Да. А вот это уже ново. На страницах романов мне, во всяком случае, такого до сих пор еще встречать не доводилось…
Я стала вдруг снова коситься на школьные издания отечественных классиков, но тут же одернула себя. Слабость. Трусость. Отдыха от признаний Изадоры я не заслужила пока. Не так уж долго ее выслушивала.
А еще были у нее в прошлом шашни с мужем сестры. В которых Изадора, впрочем, неповинна: это он приставал. О том, как именно приставал, рассказано чрезвычайно подробно.
Впервые Изадора узнала о… Скажем так: о строении мужского тела в возрасте тринадцати лет. К ней в гости ходил мальчик, которому было четырнадцать лет. Ну, и со всей своей «озорной», а также «очаровательной» откровенностью автор романа повествует о том, чем именно занимались подростки на диване квартиры родителей Изадоры, стараясь, однако, вести себя не шумно, чтобы не отвлекать посторонними звуками Изадориного папу, смотревшего телевизор в соседней комнате…
…Уже который день бабушка Татьяна Марковна Бережнова не ест и не пьет, а бегает по полям и лесам, простоволосая, с безумными глазами, повторяя: «Мой грех! Мой грех!» Я и сама не заметила, как нырнула в «Обрыв» Гончарова, читаю, не могу оторваться; правда, старомодная восторженность и многословие этого бездельника Райского раздражают, и все же — не могу оторваться. Катастрофа свершилась! Нигилист, циник, для которого нет ничего святого, Марк Волохов не пощадил чести Веры! Там, в беседке, на дне рокового обрыва, произошло ее падение, и что поднялось! Бабушка бегает, приводя в отчаянье своих преданных слуг. Они то бегают за барыней, умоляя ее хотя бы покушать, то бьют поклоны в церкви. Преданная Василиса дает обет пойти пешком к киевским чудотворцам, если барыня опомнится, угомонится, домой вернется; преданный Яков тоже дает какой-то обет… Влюбленный в Веру Райский рыдает, лежа на земле в саду. Сама Вера лежит в горячке. Марфиньку, к счастью, успели отправить погостить в семью жениха: хотя бы это прелестное, невинное дитя удалось оградить от той бездны отчаянья, в какую погрузились близкие Веры!
Но самое интересное, что Марк Волохов, этот потрясатель основ, этот циник и нигилист, для которого нет ничего святого, так пронзен случившимся, что готов жениться! В церкви согласен венчаться, вопреки своим убеждениям! Оказывается, кое-что святое у него осталось. Любит Веру и очень уважает бабушку Татьяну Марковну. И вот, опомнившись, поняв, ч т о он натворил, готов содеянное исправить, прикрыть законным браком.