И вновь проходят перед Зоей пейзажи и детали стройки, и вновь музыка… Плывут многоэтажные здания из белого кирпича, плывут здания веселеньких расцветок (ясли и детский сад), плывет здание школы… Все есть на этой сказочной стройке! Юные строительницы обеспечены женихами, яслями, детскими садами и средними школами… Зритель ждет, что перед Зоей сейчас поплывет здание высшего учебного заведения, но этого не случается… Тем временем Зоя затягивает песню. Слова очень неприхотливы, но говорят о том, что увиденное произвело на героиню должное впечатление. «Где ходили мишки, — с чувством поет Зоя, — там стоят домишки. Лучше всего в мире жить в такой квартире!» Зритель понимает, что Зоя отказалась от мечты о московской квартире и вот-вот, видимо, откажется от геолога. Да и как не отказаться? Мало того, что циник. Мало того, что стяжатель. Он еще дрожит за свою мелкую собственность: боится, что украдут «Запорожец»! Зато крановщик Саша не боится ничего. Ему приходится, однако, еще немало претерпеть, чтобы убедить Зою в своем превосходстве перед геологом. С высоты канатной дороги Саша кидается в бурные воды Енисея, спасая затонувшую куклу. Тот дрожит за машину, этот по ничтожному поводу готов жертвовать жизнью. Вопрос ясен.
Свадьбу Тамары и Вовы играют во Дворце культуры. Дивное убранство банкетного зала не уступает лучшим столичным ресторанам. Молодые строители одеты по последней моде. В разгар свадебного пира приходит весть, что в Енисей смыло машину, и пирующие все как один человек кидаются в воду, невзирая на праздничные костюмы. Лишь геолог со свойственным ему эгоизмом никуда не кидается… Машина извлечена. Это все тот же жалкий «Запорожец»! Геолог теперь унижен окончательно, и Зоя его покидает.
Свадьба продолжается. Мокрые молодые строители переодеваются в опереточные костюмы — при Доме культуры-то, оказывается, есть богатый костюмерный цех — и пируют дальше.
Покидая станцию Буран и работу в ресторане, Зоя говорит директору: «Мне жалко вас, но только там мне веселее будет. Там во-о!»
Очень справедливо. На стройке действительно и весело, и во-о! Немудрено, что Зоин выбор сделан.
Мы покидаем зал в состоянии смутном и растерянном. Хочется знать: откуда взялось на стройке это столичное великолепие? Эти банкетные залы и эти костюмы? Эти дома и дворцы культуры? Ведь молодые люди пели в вагоне, что их ждут крыши из неба и что они сами построят легендарный город. Но легендарный уже воздвигнут. Когда же? Кем же?
И Зоя удивляет зрителя. Казалось, что эта наивная девушка должна духовно переродиться: дескать, прекрасно лишь то, чего ты сам добился, что создал своими руками. Но Зоя осталась такой же, какой была. Почему же целый фильм посвящен метаниям этого недоразвитого существа между огурцами и пирожками; геологом и крановщиком, люстрами Дыходымихи и банкетным залом Дома культуры?
Долго бы терзались мы нерешенными вопросами, если бы в голову не пришла одна спасительная мысль… А что, если фильм этот не художественный, а что, если студия имени Довженко решила попробовать себя в новом жанре, но из скромности о своем новаторстве не объявила, застенчиво умолчав о том, что жанр фильма — рекламный!
Стоит это допустить, как все становится понятным и вопросы исчезают сами.
Теперь, когда жанр разгадан, у зрителей возникают иные вопросы: на кого рассчитана эта реклама? Ведь романтика в том и заключается, чтобы осваивать новые места, создавать и строить своими руками.
Нормальные молодые люди нуждаются в точке приложения своей молодой энергии и не боятся неизбежно встречающихся трудностей. От того, что ждет на местах молодых строителей, до того, что показано в фильме, — дистанция огромного размера…
Реклама должна иметь адрес! К кому же она обращена? Не к молодым романтикам.
Видим, фильм адресован вот таким, вроде Зои, дурочкам с иждивенческими настроениями: как бы, поменьше работая, побольше иметь. Но нужны ли сибирским стройкам подобные кадры?
Других же вопросов и претензий к авторам фильма нет.
«Полуденный вор» — называется дело № 18 «Знатоков». Ну наконец-то телевизор показывает нам нечто остросюжетное, детектив! С вором мы встречаемся сразу же — он, кстати, недурен собой. Ограбив какого-то жулика, вор едет в метро, а там — Неелова! Итак, дело № 18 украшено этой актрисой — какой приятный сюрприз! В фильме ее зовут Раечка. Она едет к механику, обещавшему отремонтировать ее «Жигули». Но автомобиль не готов. А у Раечки отпуск, ей дорог каждый день… Худшее впереди. Автомобиля вообще нет, украли, увели из двора механика. Он врет, конечно. Сам украл. Нетрезв. Физиономия бандитская. И такому доверять свой автомобиль! Но положение было безвыходное: «Жигуленок» потерпел аварию, отпуск близился, ремонтировать надо срочно, в автосервис соваться бесполезно — очереди, люди ждут месяцами, какой-то первый встречный дал Раечке адрес этого механика… Вот куда толкают честных граждан отдельные недостатки в сфере обслуживания!
Раечка на Петровке. Ее выслушивают «знатоки» в лице Знаменского и Томина. Ну, на этих положиться можно!