Нижних чинов в белой армии числилось 1067 человек. Из них кадетов и юнкеров – 437. При войсках находилось 118 гражданских беженцев и большое число врачей и медицинских сестер.
За четыре дня стоянки в станице Ольгинской был сформирован армейский обоз. Обозных лошадей и повозки покупали у местного населения с большим трудом и за большие деньги. Реквизиций было приказано генералом Корниловым не производить.
14 февраля Добровольческая армия двинулась в свой 1-й Кубанский поход, получивший название «Ледяной». Корнилову впоследствии был присужден знак «первопроходников» за № 1. Белые войска двинулись на Кубань, встав по сигналу серебряной Георгиевской трубы: «На молитву!» Над походной колонной веял трехцветный российский флаг.
В армейских рядах с винтовками и вещевыми мешками за плечами шли два бывших Верховных главнокомандующих России в Первой мировой войне – генералы от инфантерии Л. Г. Корнилов и М. В. Алексеев. Они шли вперед, утопая в глубоком снегу.
Народному комиссару по военным и морским делам В. А. Антонову-Овсеенко, командовавшему советскими войсками, направленными на подавление «калединщины», о выходе Добровольческой армии из станицы Ольгинской стало известно в тот же день. Он сразу же отдал телеграфное распоряжение об уничтожении корниловцев: «…истреблять их без пощады».
1-й Кубанский поход Добровольческой армии, по сути дела, был выходом из окружения. В который раз на своем веку Корнилову пришлось выводить войска из окружения, и не в Маньчжурии, не в Венгрии, не в Карпатах – на своей, российской земле.
В Кубанской области добровольцы столкнулись с частями начавшей формироваться 11-й красной армии, основой которой стали «запертые» на Северном Кавказе эвакуированные с Кавказского фронта войска, прежде всего 39-я пехотная дивизия. Председатель Реввоенсовета Л. Д. Троцкий из Москвы требовал «сокрушить» белогвардейцев на Юге.
Первый бой состоялся у ставропольского села Лежанки. Победу в нем вырвали ударом Офицерского и Корниловского полков. Взятые пленные, после «чистки» и расстрела «враждебных лиц», пошли на пополнение белых частей. Подобное пополнение на протяжении всей Гражданской войны, в особенности в ее конце, получали и советские войска.
Кубанские станицы принимали белых по-разному. Большинство из них сразу же дали Добровольческой армии пополнение. Станицу же Березанскую пришлось брать с боя: при подходе «кадетов» она опоясалась окопами, в которых засели местные красногвардейцы из числа иногородних и казаков.
Первые 250 верст пути Добровольческая армия, легко сбивая красногвардейские заслоны, прошла без особых трудностей. Местное казачество, еще не ощутившее на себе всей тяжести пресса новой власти, пока не думало подниматься против большевиков с оружием в руках. Станицы в несколько тысяч жителей выставляли только по несколько десятков добровольцев, хотя станичные сходы выражали белому генералу Корнилову преданность. Только в станице Низамаевской к добровольцам примкнул отряд в полтораста человек.
Тем временем в Кубанском военно-революционном комитете уже поняли всю опасность похода корниловских войск в направлении на Екатеринодар. Красные военачальники бывший хорунжий Автономов и бывший есаул Сорокин собирают вокруг себя значительные силы и двигаются к столице Кубани с целью защитить ее от белых.
Перед рекой Кубанью добровольцам пришлось выдержать тяжелый бой с красногвардейским отрядом численностью до десяти тысяч бойцов. Отрядом командовал бывший военный фельдшер И. Л. Сорокин, ставший в скором времени главнокомандующим Красной Армией Северного Кавказа. Начались почти беспрерывные бои: за станицы, речные переправы, железнодорожные станции.
Новый тяжелый бой состоялся у станицы Усть-Лабинской. Первым в станицу ворвался Корниловский ударный полк, который захватил дамбу и по железнодорожному мосту перешел Кубань. Атака велась под огнем красного бронепоезда, пушки которого вели огонь шрапнелью. Участник того боя писал:
«Опять Корнилов в жестоком огне, и Марков горячо нападает на штаб:
– Уведите вы его, ради бога. Я не в состоянии вести бой и чувствовать нравственную ответственность за его жизнь.
– А вы сами попробуйте, Ваше Превосходительство…»
При переправе через реку Белую добровольцам пришлось выдержать один из самых серьезных боев за все время «Ледяного» похода. Корнилову пришлось послать в бой свой личный конвой, «психологическое подкрепление» – команду в 100–120 человек из обозников, «по наружному виду способных драться». Части раненых в санитарном обозе раздали винтовки с минимумом патронов.
После перехода через реку в армейском обозе уже насчитывалось до 500 раненых и больных. К концу «Ледяного» похода их будет до полутора тысяч человек. Полки и батальоны таяли на глазах Корнилова. На исходе были патроны и без того малый запас снарядов: надеяться приходилось только на трофеи. Орудийные расчеты вели огонь только одиночными выстрелами: каждый снаряд был на счету.