Миллер проявлял немалую заботу о состоянии духа нижних чинов, об их питании, досуге, быте. Он добился большой разницы окладов солдат и офицеров на фронте и в тылу. В Коммерческом собрании города Архангельска был открыт русский солдатский клуб, где читались лекции и давались концерты и спектакли. Известно, что Миллер за такие труды пользовался большой личной популярностью среди белых солдат-северян.
Командующий Северной армией Е.-Л. К. Миллер был сторонником наступательных действий по линиям железных дорог на юг, по речным долинам. Союзное британское командование выступало за позиционную войну, отклоняя все предложения о проведении наступательных операций на мурманском направлении и вдоль реки Северная Двина.
Английский генерал Айронсайд по этому поводу высказывался так: «Наступать мы, конечно, не могли, русские войска были ненадежны, а нас было очень мало». Марушевский же в свою очередь писал, что все предложения белого командования о наступлении «отклонялись союзниками по мотивам недостаточности войск и ненадежности населения, сочувствующего большевикам».
Получив права генерал-губернатора, Миллер сразу же занялся установлением контактов с адмиралом А. В. Колчаком. 30 апреля Временное правительство Северной области приняло решение о своем подчинении Верховному правителю России. Собственно говоря, в условиях Гражданской войны в России такое решение должно было состояться.
Для установления непосредственной связи в начале марте был послан Сибирский экспедиционный отряд есаула Н. Н. Мензелинцева (два русских и один английский офицер, 19 солдат, в том числе два британца), которые на оленях проделали путь до Чердыни в полторы тысячи верст за 40 суток. В день отряд покрывал 70–80 верст тяжелого пути. Мензелинцев, прибыв в Омск, сделал личный доклад адмиралу Колчаку. Позднее этот путь из Архангельска в Сибирь повторил отряд небольшой численности генерала В. А. Кислицына.
Напряженная военно-организаторская работа Миллера «не прошла мимо» Временного правительства Северной области. Своим решением оно присвоило ему 30 мая 1919 года очередное воинское звание генерала от кавалерии. Но царский генерал такого высокого производства не принял, продолжая именоваться генерал-лейтенантом.
Тем временем на Северном фронте порой творилось что-то малопонятное Миллеру. Когда белые на реке Пинеге перешли в наступление и отбили у красных несколько деревень, в британском Йоркширском полку начались митинги: солдаты английской короны не пожелали идти в бой.
В мае из штаба адмирала Колчака пришло указание строить оперативные планы на соединение войск в Архангельске с Сибирской армией, после чего «армиями будет организовано наступление на Москву». Как известно, такого соединения не получилось из-за внутреннего брожения в русских частях Северной армии, хотя ее противник был слабым. В конце мая к белым хлынул поток дезертиров из Красной Армии, их полки оказались сильно разбавлены пленными. Колчаковские войска, взяв Пермь, не смогли пробиться к Вятке, чтобы выйти на линию Северной Двины.
Верховный правитель адмирал Колчак указом от 10 июня 1919 года назначил генерал-лейтенанта Е.-Л. К. Миллера «главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России, действующими против большевиков на Северном фронте». Но фактически вступление Миллера в эту должность откладывалось до лучших времен: Временное правительство Северной области еще не ушло в отставку.
Тем временем плохих новостей, приходивших в Архангельск, становилось все больше. Армии Колчака отступали. На Двинском фронте взбунтовался так называемый Дайеровский батальон Славяно-британского легиона, из которого более 200 солдат перешло на сторону красных. 11 участников восстания были расстреляны белыми. Остальная часть батальона была отведена в тыл и превращена в рабочие команды. Считается, что в этом восстании был виноват сам Миллер. В качестве эксперимента он составил батальон, которым командовали английские офицеры, из пленных красноармейцев и арестантов-большевиков из тюрем Архангельска.
Новое восстание солдат произошло на Онеге. В итоге оборвалась связь Архангельска по суше с Мурманском. То есть и до того «плохо склеенный» Северный фронт рвался на части. С каждой наступательной операцией фронт все дальше удалялся от своих баз – портовых городов. Союзники же все больше и больше упорствовали в своем нежелании наступать. Втайне от белых они стали готовиться к эвакуации своих войск с российского Севера, считая, что тем без них не удержать фронт с Архангельском и Мурманском. В действительности так и оказалось.
Союзники-англичане так оценивали положение на Северном фронте в середине лета 1919 года: «Северная Россия не давала надежд на самостоятельные результаты, а с неудачей генерала Колчака все военные действия на этом участке были обречены на бесплодность, и даже более того – положение там было обескураживающим».