В критические для большевиков октябрьские дни, когда генерал Юденич, заняв Красное Село и Лигово, был в 10 верстах от Петербурга, когда войска генерала Деникина заняв Воронеж, Орел и Брянск, казалось через две недели должны долететь до Москвы, северные стрелки на всем фронте от финляндской границы до Урала успешно продвигались вперед: на Мурманском фронте уже недалеко был Петрозаводск и Андреевский флаг развевался на Онежском озере, на железнодорожном фронте был взят ряд укрепленных позиций, в течение целого года запиравших дальнейшее продвижение на юг, на Двине отбиты были демонстративные атаки большевиков, весь Пинежский район перешел к Северной области в результате местного восстания и нашего продвижения, Яренский уезд Вологодской губернии налетом партизан под руководством наших офицеров избавился от советских властей и присоединился к Северной области, на далекой Печоре комиссары и небольшие отряды Красных бежали и уверенность населения в возможности спокойно работать была настолько велика, что в Усть-Ухте снова приступили к работам по изысканию и добычи нефти; свыше 25 тысяч пленных и немало оружия явились трофеями этого наступления, большинство пленных тут же высказывали свою полную готовность и радость вступить в ряды наших войск, чтобы драться с ненавистными большевиками, обещавшими им мир и пославшими их под пули своих же соотечественников.
Население всюду встречало наши войска как освободителей, все предвещало возможность скорой окончательной победы; в ноябре была установлена телеграфно-телефонная связь с городом Березовым на Оби, и березовский исправник доносил, что ввиду отхода войск адмирала Колчака и потери связи с сибирской администрацией, он просит включить Березовский уезд в состав Северной области. И здесь сказалось значение Северной области как территории с правильно функционирующим государственным и административно-судебным аппаратом.
Но насколько осенние события 1919 года подтвердили справедливость, что в „единении сила“, настолько, увы, первые месяцы 1920 года доказали, что „один в поле не воин“…»
К этому можно еще добавить, что в тылах красных на территории Северной области в составе партизанских отрядов из крестьян воевало до двух с половиной тысяч человек. Ими начальствовали белые офицеры, оружие же они получали от командования Северной армии или добывали в боях.
Если фронт сражался, то тыл «бурлил» выступлениями в правительстве представителей партии эсеров (социалистов-революционеров). Они делали все, чтобы мешать принятию нужных главнокомандующему решений. Северный фронт разваливался на глазах: красные начали новое наступление, на железнодорожном участке восстал один из лучших полков белой армии – 3-й Северный стрелковый полк.
Генерал-лейтенант Миллер принимает тяжелое для себя решение об эвакуации из Архангельска. Утром 19 февраля в Белое море вышли ледокол (ледокольный пароход) «Кузьма Минин» и яхта «Ярославна», на которых находились главнокомандующий и около 650 человек военнослужащих и беженцев. Суда взяли курс к берегам Норвегии в порт Тромсе без захода в Мурманск.
21 февраля в Мурманске произошло восстание, во главе которого стоял начальник комендантской команды штабс-капитан Орлов (под этим именем скрывался большевик И. И. Александров). Восставшие овладели городом после скоротечного боя. Части Красной Армии вступили в освобожденный от белых Мурманск 13 марта.
Переходом сквозь ледовые поля северных вод руководил контр-адмирал Б. А. Вилькицкий, известный полярный исследователь старой России. В море судовой караван белых догнал ледокол «Канада», захваченный вышедшими из подполья архангельскими большевиками, который после недолгого артиллерийского боя повернул назад.
Сам Миллер в письме С. Д. Сазонову, министру иностранных дел правительства адмирала Колчака, так описал состав своих спутников, уходивших в белую эмиграцию с Русского Севера:
«В настоящее время у меня 220 сухопутных офицеров, около 100 морских, около 50 солдат, 40 матросов, 66 гражданских и военных чиновников, 7 врачей, около 100 дам, большею частью жены офицеров, едущих тут же, некоторые же жены офицеров, оставшихся на фронте, и около 35 детей».
Близ полуострова Рыбачий к судовому каравану Вилькицкого присоединились пароходы «Кильдин» и «Ломоносов» с такими же пассажирами из Мурманска. Они тоже держали курс в норвежский город Тромсе.
После бегства Миллера Северный фронт развалился окончательно. Белые войска, еще сохранившие организованность, стали отходить на запад по снежному бездорожью, в Финляндию и Норвегию. Люди падали духом и всюду видели измену. Большая часть их, попав в окружение, сдавалась красным, в остатках полков вспыхивали солдатские восстания. Мобилизованные крестьяне уходили в свои деревни. Из многотысячной белой армии в эмиграцию с оружием в руках пробилось немногим более 1200 человек, в своем большинстве непримиримых с советской властью людей.