Эбигейл похоронили этим же днем, едва отгремели последние раскаты грома, а ветер разогнал пухлые, точно взращенные на гормонах свинцовые тучи. Ангелика все никак не могла поверить в случившееся. Еще утром Эбигейл была жива и вот… Какой кратковременной может быть человеческая жизнь, и какой не ценимой. Ангелика не сомневалась в том, что Эбигейл наложила на себя руки. Бедняжка, не вытерпела того ада, в который превратилась ее душа после того, что с ней сделал… Ангелика даже имя хотела забыть этого ублюдка. С этих самых пор. Смерть Эбигейл только добавила ненависти, ненависти и страха. Как никогда прежде Ангелика хотела покинуть этот остров. Как никогда прежде мечтала о том, чтобы он остался только в ее воспоминаниях. И как только она умудрилась забеременеть? И где?! На острове, затерянном где-то в Атлантике. Более того, на острове, где от жизни до смерти такой короткий шаг.
Смерть Эбигейл потрясла всех. Алессандро впал в самый настоящий ступор, едва услышал о смерти Эбигейл. Когда же увидел ее мертвое тело, первым делом опустился возле него на колени и принялся нащупывать пульс, будто не желая верить тому, что видели глаза. Хотя один внешний вид тела Эбигейл вряд ли у кого мог оставить сомнения в ее смерти. И все же оставлял. Никто не хотел верить, никто не хотел принимать. Но жизнь, как и океан, часто бывает безучастной к человеческим желаниям, желаниям простого смертного, пусть даже величающего себя венцом природы, ставящего себя на высшую ступень эволюционного развития. Как и смерть, лучшая подруга жизни, ее старшая сестра и единственная возлюбленная. Вдвоем кружатся они в вечном танце бытия и небытия, не щадя никого – ни бедного, ни богатого, ни умного, ни дурака, ни старого, ни молодого. Молодого. Именно молодость Эбигейл не давала до конца принять ее смерть. Ей даже не было двадцати пяти. Девушка в расцвете сил и красоты, у которой должна была быть вся жизнь впереди и… и которая покончила с ней, как с какой-нибудь досаждавшей заразой, болезнью, применив для этого самое сильное средство из всех когда-либо существовавших – смерть. Так или иначе, это был выбор самой Эбигейл, правильный или нет, это не так уж и важно.
Эбигейл хоронили рядом с могилкой Луизы. Синьора Полетте, синьор Дорети, Ангелика и Алессандро. Они стояли и смотрели на яму с телом, завернутым в одеяло, и думали каждый о своем. Синьора Полетте, как водится, произнесла короткую речь. О плохом не говорила, только о хорошем, тем самым отдавая память той, которая уже никогда не наполнит грудь воздухом и не услышит криков птиц. Потом засыпали яму землей и песком, сверху Алессандро поставил крест, заранее сооруженный из веток. Какое-то время после этого стояли у могилы Эбигейл, ничего не говоря, только вспоминая, недоумевая и в итоге принимая.
Когда вернулись в лагерь, солнце успело спрятаться за горизонтом. Синьора Полетте сразу скрылась в шалаше. Синьор Дорети отошел в сторонку, сел под деревом и, казалось, задумался. Алессандро не спешил идти спать, сначала занимался кое-какими мелочами по хозяйству, затем расстелил одеяло под деревом и улегся под открытым небом. Ангелика же долгое время сидела у шалаша и смотрела на звезды, спать не хотелось. Из головы не выходила Эбигейл, разговор с ней, ее слова, опасения и сомнения. Когда мысли об Эбигейл утомили ее, она переключилась на беременность, но эти мысли только усугубили ее и без того паскуднейшее настроение. В какой-то миг Ангелика ощутила себя слабой и уязвимой, будто мышь, у норки которой притаилась лиса. Девушка не могла и не хотела больше терпеть одиночество, встала с земли и направилась к Алессандро, опустилась рядом на одеяло. Он не спал, улыбнулся ей в темноте. Она легла к нему спиной, и он обнял ее, прижался губами к затылку. Ангелика почувствовала, как страх и одиночество начали покидать ее, сменяясь непонятно откуда взявшейся радостью и уверенностью, уверенностью в том, что пока рука Алессандро покоится на ее животе, ей нечего бояться, ей и ее будущему ребенку.
– Вы не видели Сильвестра? – спросила их на следующее утро синьора Полетте, едва показавшись из шалаша. – Вчера он мне показался каким-то странным. Как бы не натворил чего.
Ангелика лежала на одеяле, сладко потягивалась и наблюдала, как Алессандро разводит костер.
– Нет, синьора Полетте, – отозвался Алессандро. – Сегодня утром я его еще не видел. Не волнуйтесь, может, прогуляться пошел. Смотрите, какое утро хорошее, самое время для прогулки.
