Десять шагов до сторожки. Открыть дверь настежь. Так. Их трое. Я чувствовал, как трепещет сердце в клетке груди. Присел, уклоняясь от стрелы, одновременно заводя за спину руку, утаскивая вниз и Лиру. Только бы не лезла. Рывок вперёд. Выбить арбалет. Всё как в учебнике. Всё легко. Справа, пониже рёбер, вспышка боли. Разворот, рывок, удар. Противник падает. Возвращаюсь. Удар. Этот стражник падает тоже. Мне нужен саркар. Кубарем перекатываюсь к шкафу. Вот оно. Личные вещи пленных. Удар по кнопке — как бы не сломал. Нет. Механизм безупречен. Заслоняюсь от атак саркаром и, слегка покачивая древком, отбиваю стрелы. Мало места. Мало для саркара. Чуть складываю стержень. Удар в висок одному охраннику — другой конец попадает по горлу арбалетчику. Остался один. Я оборачиваюсь к нему. И подношу саркар к горлу. На конце сверкает безупречно отточенное лезвие. Замираю.
Несколько секунд стоит тишина.
— Дайнэ… — голос намэ очень тих. — Не убивай его.
Я и не думал этого делать. Я бы не смог. Но что с ним ещё делать?
Лира приближается. Она тоже уже добралась до шкафа и теперь в руках у неё верёвка.
— Свяжи всех троих — и идём за Далом.
Могу только кивнуть.
Больше охраны мы не встретили. Лира взяла связку ключей со стойки в караульной, и мы двинулись обратно в направлении подвала. Кровь ещё стучала в висках после битвы, запахи казались неожиданно острыми, воздух — горячим.
Лира теперь шла впереди, а я даже не сразу осознал, что это недопустимо. И я не сразу понял, что, кажется, слышу, «её». Нет, не Лиру, увы. Ту музыку, что так зачаровывала меня в небесах. Ту, которую я так и не сумел изобразить на флейту. Ту, которую теперь так легко отбивал по живым телам мой саркар. Она была величественней, чем вой ветра между горных вершин, резче и ритмичней, чем стук ритуальных барабанов. Это был бой сердце в порыве битвы и его молчание после смерти.
— Дайне! — унесённый волнами этого странного зова я не сразу понял, что мы остановились, и Лира уже в который раз зовёт меня по имени. С трудом мне удалось сосоредоточить взгляд на её встревоженном лице. Намэ покусывпала губу, теребила в руках связку ключей и смотрела на меня. — С вами всё в порядке? Может быть вас… ударили по голове?
Вопреки всякой логике мне стало смешно. Вспомнились неуклюжие попытки людей меня остановить. Я оставил их всех в живых. Просто отключил. А они кажется ни разу вообще не дотянулись до меня своими бесполезными железками.
— Мне нужно о многом с вами поговорить, — вдруг, удивляясь собственному порыву, откликнулся я. — Но не здесь и не сейчас.
Я огляделся по сторонам и сосредоточился на чувстве пространства. Мы стояли в таком-то тупичке и в глухих стенах с разных сторон было несколько дверей. За тремя из них определённо был кто-то живой. — Мы собираемся выпустить всех?
Лира сосредоточенно кивнула.
— Даже если пленники не имеют отношения к нам, их побег запутает и отвлечёт даэвов. Так у нас больше шансов уйти отсюда без проблем.
Сказав это, она подошла к первой двери и приставила ключ к замочной скважине. Но отчего-то замешкалась.
— Надо же, к вам вернулось благоразумие… — поймал себя на том, что вздохнул. Опомнился и старательно вернув на лицо равнодушно-отстранённое выражение подошёл к девушке. Отобрал ключи и открыл первую дверь.
Кроме Дала, там обнаружилось ещё двое пожилых мужчин — не Крылатых. Ни один из них не походил ни на воина, ни на преступника. Расспрашивать их не было времени — в любую минуту могла появиться охрана. Пока я отпирал камеры Лира негромко раздавала им инструкции. Смысл плана сводился к тому, что им следует держаться заметно позади и покинуть место где мы оказались следом за нами. Я не стал одёргивать госпожу и напоминать про то, что нам достаточно выбраться из здания, а им, возможно, придётся преодолеть ещё и внешные стены, а то и более серьёзные препятствия — в зависимости от того, где нас вообще держали.
Когда я оказался у двери последней камеры Лира поспешила ко мне. Отобрала ключ и какое-то время дрожащими руками копалась в замке. Я с удивлением наблюдал за этим проявлением слабости — до тех пор пока речь шла только о её жизни, Лира держалась так, как будто ничего и не происходило. Несчастье же этого незнакомого Дала явно тревожило её сильнее, чем собственная безопасность, и мне это не нравилось. Наконец она справилась с механизмом и распахнула дверь. Заглянула внутрь. Пожилой Крылатый лежал на соломенном тюфяке на боку, руки его были связаны за спиной. Заметив, что дверь открылась, он дёрнулся и попытался сесть. В царившем кругом полумраке я не разглядел выражения его лица, но черты были мягкими, по загадочной причине я редко видел такие у талах-ир. Крылатые моего поколения жили до ста и более лет, а этому на вид было за пятьдесят. Ещё через несколько секунд я понял, что Крылатый довольно сильно избит.
— Дал… — выдохнула Лира, бросаясь к нему на встречу. — Что с вами? Что произошло, почему вы здесь?
