— Я бы не сказал, — Дал усмехнулся. — Дело в том, что они ведут себя как дикари. Они не нам доказывают, что творят «магию». Они верят, что это и есть магия.
— Завладели какими-то знаниями… Возможно, знаниями покорённых народов… И используют их.
— Это первое, что приходит в голову. И с этим связаны мои исследования. Я читал отрывки апокрифических сказаний о том, как пришли в Ойкумену даэвы. Не буду цитировать, но там приведён рисунок звездного неба — как в буквальном, так и в переносном смысле. Автор описывает, какие звёзды освещали путь даэвов к Ойкумене. Я подумал, что мы могли бы рассчитать координаты.
— Проследив орбиты похожих созвездий за прошлые шесть сотен лет, — Лира покачала головой, — масштабный труд. Вам не следовало браться за него в одиночку.
— У меня нет практических результатов, я вряд ли смог бы убедить прежнего намэ в том, что такое исследование возможно.
— Вот оно что, — Лира слегка отстранилась от друга. — Что ж… Я просмотрю данные, которые у меня есть. Конечно, уже коснувшись этой темы, я не могу оставить её незавершенной. Вы получите поддержку.
— Благодарю.
— Я высажу вас в ближайшем городе Крылатых с доверительным письмом. Надеюсь, вы сможете сами добраться до Амарили?
— Конечно, намэ, — Дал склонил голову.
— Простите, если это всё — я хотела бы побыть в одиночестве и посмотреть материалы.
— Конечно. Благодарю ещё раз.
Лира поднялась и вышла.
Вместо того, чтобы спать, я лежал в тишине и размышлял о первом знакомстве с даэвами. Те, кто бывал в Вечном Риме, говорили, что даэвы — злобный и мелочный народ. Они постоянно дрались даже между собой, что нам представить почти невозможно. Когда-то, когда ещё существовала каста воинов и народ наш не был един, Крылатые поднимали руку против Крылатых. Но ключевое здесь — народ не был един. Пока мы воспринимали друг друга не как братьев, а как представителей разных общностей, мы воевали. Когда же нас осталось мало, а у талах-ар появилась возможность обуздать агрессию катар-талах, войны прекратились вовсе. Талах-ар любой конфликт стремились разрешить без насилия. Талах-ир более взбалмошны. Первобытные инстинкты в нас не подавлены, ведь они делают творчество по-настоящему прекрасным. Поэтому талах-ир становятся лучшими аран-тал. Но даже мы не можем поднять руку на другого Крылатого. Не можем сделать это физически.
Даэвы — другие. Хаос их общества будто бы нравится им. Они наслаждаются болью и мучениями друг друга, даже зная, что в этом мире никто, кроме соплеменников, их не поддержит. Когда даэвы пришли в Ойкумену, все народы возненавидели их, но недаром любимое оружие многих даэвов — кнут. Они умело сочетали боль и жалость — завоёвывая, давали людям то, что заставляло тех подчиниться новым властителям. Ни один народ не присоединился к ним по доброй воле, но так или иначе в итоге присоединялись все… До сего момента. Теперь интересы даэвов зашли на север континента, в Сканзу. И теперь Крылатые вряд ли смогут избежать прямого конфликта.
Мы сильнее. У нас есть крепости и таары. И кто знает, какие ещё козыри прячут в рукаве талах-ар. Если наглость даэвов зашла так далеко, что они нападают на нашу намэ, то неудивительно, что Лира вынуждена ехать в Вечный Рим. Для чего? Я ведь так не хотел говорить с ней, что даже не спросил о цели нашего путешествия. Что нас ждёт: переговоры, противостояние или… что-то ещё? Если буду продолжать строить из себя недотрогу, то не грозит ли нам повторение Толосы?
Если бы мне хватило ума не отвергать попытки Лиры заговорить со мной, возможно, я успел бы остановить намэ до того, как она решила сделать глупость.
С этими мыслями я встал и прошёлся по комнате. Была половина четвёртого утра. Нужно спать, тем более я не знаю, каковы планы намэ на утро. Может, попить воды? Или чаю? Представления не имею, что помогает от бессонницы, потому что она никогда меня не мучила.
Я натянул нижние штаны и вышел в прихожую. Лира была здесь. Тут же стало стыдно, и я попытался ретироваться к себе, но голова намэ, сидевшей на диване с книжкой, уже повернулась в мою сторону.
— Добрая ночь, Дайнэ… Или как говорят в это время суток?
Мне не понравилась её фамильярность, но я решил смолчать. Тем более, мой вид не позволял претендовать на официальные титулы.
— Добрая… намэ, — я обнаружил, что она сидит почти в таком же виде, как я, разве что на Лире ещё наполовину расстёгнутая шёлковая рубашка. — Вы опять не спите?
Я определённо не талах-ар, чтобы вести светские беседы в таких условиях…
Намэ усмехнулась.
— Там ведь Дал. Он сильнее пострадал, и я уступила ему кровать.
— Довольно глупая причина себя мучить — вы могли бы прийти ко мне.
Лира покраснела.
— Я бы уступил вам свою кровать, — добавил я. — Мне всё равно, как видите, не спится.
— Ну, нет, мои решения не должны доставлять вам неудобств. Иначе получится, что я насильно заставляю вас уступать место Далу.
— Если это то, что талах-ар называют логикой, то нас этому не учили. Идите ко мне, поспите, я не могу на вас смотреть.
