– Слушай, ну хватит, – мама поморщилась. – Колись, ребенок! Я хоть порадуюсь за свою взрослую, самодостаточную, ответственную, умненькую…
– На выпивку, – буркнула Ася. – На выпивку для своих друзей. Вот так.
Мама вытаращилась. Слушая, она опять сушила лак, поэтому так и замерла – с вытянутыми трубочкой губами и круглыми глазищами. А еще она молчала. Молчала, а хуже этого молчания не было бы даже «Я что, вырастила алкоголичку?» Ася смотрела в ответ – так спокойно, как только могла, и ждала. Ну же. Отреагируй. Дай выдохнуть.
– М-да, – только и сказала наконец мама, возвращая глазам нормальную форму и корча какую-то безмятежную гримаску. – А чего я ждала? Сестра и без алмазов обойдется, зато Маугли одной крови со своими волками.
Теперь опешила Ася. Но лицом она владела, ничего не выдала, сдержала возмущенный вопль: «Ты о чем вообще, какие волки?» Только тихо спросила:
– У тебя нет денег ей на экскурсию? Тоже все потратила?
Да что же такое… Почему кто-то в их семье обязательно халявщик-нищеброд?
Мама кивнула, не виновато, а словно бы оскорбленно. «И что?» – читалось в ее глазах. Ася медленно встала с кресла, окончательно поняв, что пора бежать. Подальше. Побыстрее. Чтобы сохранить хоть какие-то остатки хорошего настроения.
– Я тебе из обеденных дам, – тихо сказала она. – Все равно собиралась недельку посидеть на овощных салатах, кожа что-то не очень…
– Не надо, – отрезала мама. – Отца потормошу. Чего ты вообще, я…
Ася промолчала и пошла в их с Линой комнату. Щеки предательски жгло.
– Я верну в конце недели! – донеслось в спину.
Ася поплотнее закрыла дверь.
– Почему всё так?..
Голос прорезал вечерний гвалт, словно метко пущенный нож. Зиновий услышал его прямо над самым ухом, и увы, это не был легкий ветерок, как от смеха Лорда. Отвратительный сквозняк, нет, сквознячина. Колыхнулась портьера. Сквозь задымленный зал прошла девушка в драном белом плаще.
Она двигалась, опустив голову, и, как пьяная, налетала на всех, кто попадался по пути. Споткнувшись, впилась в плечо игравшего в бильярд качка; оттолкнула потерявшегося иностранца; стукнула присвистнувшего пьянчугу. Наконец тяжело забралась на стул у стойки точно против Зиновия и обратила на него усталые, почти бесцветные глаза.
– Текилу. – Дрожащей рукой она поправила белую косу, обернутую вокруг головы наподобие венца. – Просто так.
Зиновий достал из-под стойки заготовленную бутылку; девушка тут же отняла ее и хотела поднести к губам. Зиновий вежливо приподнял брови:
– Натусь, будь сдержаннее. Тут тебе не небеса. Тут люди вокруг, а бухло казенное.
– Иди ты… – огрызнулась гостья, но уступила: дала наполнить стакан, осушила уже его – залпом, не морщась, не закрывая глаз, как утопающая в пустыне.
Вот это уровень стресса, м-да. Зиновий пожал плечами и придвинул к ней тарелку с засахаренными лимонными дольками.
– Закусывай, райская пташка. Специально для тебя держал, ждал.
В дальнем углу заголосили песню – что-то бодрое, загульное, человеческое, про коней и водопой. Наташа сморщилась и устало закрыла лицо руками. Зиновий сделал вид, что не заметил, и довольно ощутимо, но чтобы не опрокинуть дольки, хрястнул по столу кулаком. Песня стала тише.
– Попробуй. – Он кивнул на свое нехитрое угощение. – Я не Альбус Дамблдор, ты и в помине не Гарри Поттер и даже не Гермиона Грейнджер, но…
– Ты читаешь, – это не был вопрос. Наташа сдавленно усмехнулась. – Ну ничего себе. Сам хоть понимаешь, чем чревато?
– Очеловечиванием, – буркнул он и взял дольку сам. Кисло-сладкая, приятная штука. Жаль, тут все предпочитают орехи и чипсы. – Но знаешь, это не худший вариант. Кто-то расчеловечивается, кто-то очеловечивается, энергия сохраняется и вот это все.
– А я? – тихо спросила Наташа и грустно потрясла снятым с пояса мешочком. Зиновий уже знал, что там. И одернул себя, поняв, что на слух пытается
– А у тебя другая зона ответственности, – вздохнул он и поморщился. – Понимаю, тяжко. Пока не началось?
Наташа покачала головой и все же съела дольку.
– Не началось.
– Когда начнется? – Он спросил как можно ровнее. Там, на заднем дворе, уже было очень неприятно находиться. Снег стаял. Все стало видно.
– Лорд кое-что сделал, – туманно сказала Наташа. Кивнула на текилу, но Зиновий покачал головой. – Нужно было раньше. Но это очередное нарушение правил.
– Хм. – Выдавать заинтересованность было нельзя: тогда ведь точно не скажет. Зиновий смежил веки. Он все еще не мог
– Любимчик, – прошептал он. – Один из его любимчиков здесь. И он тоже вступил в игру, да еще не на той стороне.
– Пока, – кивнула Наташа. Зиновий умилился тому, как она скривилась при слове «любимчик»: концентрированная ревность! Но она с собой справилась. – Это правильное решение. Я его одобряю. Хотя жаль его. Он лучше прочих. Это будет сложная игра.
