Уверена, у него свои цели. Просто не могу пока понять какие. Уволить Алефа? Вряд ли, по итогу он все-таки включил и его, и Нику в свою следственную группу. Слить само дело из-за того, что есть оппозиционные фигуранты? Да не похоже, наоборот, он за неделю сделал то, чего Алеф не мог добиться месяцами: собрал все материалы, по всем делам, и инициировал поиск похожих случаев в прошлом. Вытянул из архива даже дело Добрынина.
Он докапывается лишь до того, что Ника обсуждает мистические дела со мной. Хотя, конечно, обсуждением это не назовешь, она ведь по-прежнему сомневается насчет большинства вещей. И ни хрена не помнит, включая ту свою собаку и мою легенду про убийцу из дореволюционной гимназии.
Ну и ладно. Никино неверие – пока последнее, что меня волнует. Куда больше – то, что Макса нет. Не знаю почему; знаю ведь, что они должны там долго проплавать где-то, но идет, если я не ошибаюсь, третий месяц. Макс оставил нам письмо 31 декабря. С того дня ни слуху ни духу. С другой стороны, если бы что-то случилось, ведь хватились бы? Это военные. У них все посчитано, люди – так точно.
Опять же, плохо понимаю, почему я начала так париться – сильнее даже Аси, кажется! – с появлением в моей жизни долбаного Ивана Рыкова. Может, потому что от него пахнет морем. Постоянно. То есть как? Иногда к этому запаху еще прибавляется что-то такое мерзкое, трупное, но когда он в более-менее неплохом настроении – только море. Недавно я опять это почувствовала. Боже, да откуда он такой вообще взялся?
Черный хаммер, примерно как у Левы, перегородил Марти дорогу у самого подъезда. Ну здрасьте. Очередной водитель-долбоеб. Марти остановилась, терпеливо ожидая, пока машина отъедет, борясь с желанием лягнуть блестящий бок каблуком и мысленно желая человеку за затемненными окнами самого мучительного геморроя. Но хаммер не собирался уезжать. Наоборот, он заглушил мотор, а через несколько секунд дверца открылась. И захотелось взвыть на весь двор. Какого черта?!
– Здравствуйте. – Рыков привычно продемонстрировал удостоверение. – Не помешаю, надеюсь? Есть минут двадцать?
Марти не стала задерживаться в опешившем состоянии надолго и пошла в бой:
– Просто из любопытства, – вздохнула она. – Вы вытащили корочку из кармана до того, как открыли дверь, или в процессе? Хочу проверить, как работают ваши мозги.
Он правда как будто заготовил документы заранее. И зачем вообще, если она его уже знает?
– Не проверите. – Следователь вполне миролюбиво глядел снизу вверх. Сегодня он даже побрился и причесался, ну или хоть попытался. – Я извлек документы из воздуха. Фокус такой. Как с зайцем. Может, сядете? Надо поговорить.
– В вашу машину? – Марти выразительно округлила глаза. – А если вы повезете меня пытать в какие-нибудь застенки?
– Зачем?.. – он то ли растерялся, то ли хорошо это изобразил.
– А зачем это делают в сериалах на НТВ? – Марти драматично задрожала. – Ах!
Рыков, поняв наконец, что над ним издеваются, криво улыбнулся, и его взгляд опять стал льдисто-уничижительным.
– Не валяйте дурочку. Вы дочь милиционера и
Марти догадывалась об ответе, но решила позлить его еще немного. Пусть поймет, что просто не будет и за старое хамство придется отвечать еще долго.
– А откуда вы знаете, чья я дочь? – уточнила она. – Шпионили за мной?
Он страдальчески поморщился и начал вылезать из автомобиля. Выпрямившись во весь рост, оправил пальто, тряхнул головой и захлопнул дверцу.
– Шпионил. Каждый божий день. Только просыпаюсь – думаю о вас.
