Он встал, пристально посмотрел на меня, с яростью и болью на лице, и со всей силы ударил меня о стену, одной рукой прижимая мое тело к ней, другой – сжимая мое горло, и начал душить меня. Я совсем не сопротивлялась, адреналин зашкаливал, голова вдруг стала кружиться, я впала в какой-то блаженный транс, ожидая, что он потащит меня в постель. Но он стал шипеть мне на ухо: «Что еще за дебильные игры? Зачем ты это делаешь?» – надавливая на горло все сильнее, это было так крепко и больно, что я не могла даже вздохнуть, хотя грудь то и дело вздымалась в поисках воздуха. Я думала, что умираю, но он остановился, и я шмякнулась на пол, а он вылетел из квартиры. Вернулся домой где-то под утро, в три или четыре часа. Я была в постели, ждала, но он просто забрался под одеяло, повернулся ко мне спиной и заснул.
Та ночь была ужасна, но я уверена, что не буду думать об этом в день свадьбы. Да, Калли, я пойду до конца, потому что люблю Феликса и никогда не перестану восхищаться им. Мне просто нужно быть осторожнее в том, как я подначиваю его, сделать это своеобразным видом искусства. А карьера? (Прямо-таки слышу, как ты вопишь, задавая этот вопрос.) Думаю, нужно будет действовать очень медленно, если я снова хочу играть. Громкая роль сейчас – это недопустимо для Феликса, я знаю. Ну, посмотрим.
По правде говоря, то, что он убьет меня, как и то, что ты скоро прочтешь это письмо, становится все более вероятным. (Как мне лучше поступить? Распечатать его и оставить конверт адвокату «Для Калли, открыть в случае моей смерти»?)
Хочу, чтобы ты знала, маленькая ты наша, что единственное, о чем я буду жалеть, это то, что я оставлю тебя одну. Правда, иногда я думаю, что тебе без меня было бы лучше, я всегда перетягиваю внимание людей и подавляю тебя. Если меня не станет, пожалуйста, не грусти. Помни, я сама выбрала эту дорогу, и уверена, что в глубине души ты всегда знала, какие нежные чувства я испытываю к самой идее смерти, она восхищает меня, часть меня стремится к ней. Подумай о том, как я ранила себя, будучи подростком, о моей булимии. Возможно, поэтому я сыграла Питера Пэна так убедительно: «Что ж, умереть – это ведь тоже большое и интересное приключение!». В последние дни я понимаю это немного иначе, слово «приключение» слишком положительное, слишком веселое. Я вижу смерть, как нечто ужасающее, но при этом и завораживающее, я представляю, какой экстаз приносит это полное, окончательное освобождение.
Нет сомнений, что ты уже проверила мой шкафчик с лекарствами, заметила все эти медикаменты. Ты разобралась, что к чему? Этих таблеток достаточно, чтобы покончить с собой, это важно. Мне неспокойно от того, что у меня нет нужных средств под рукой, нет свободы убить себя. Но я не собираюсь этого делать. Лучше я оставлю это на волю судьбы, или, другими словами, Феликсу, потому что он становится все более жестоким. Он убьет меня. Теперь я в этом уверена.
– Он не выглядит мужланом… По крайней мере на первый взгляд.
Дафна рассматривает в журнале «Грация» фотографии Тильды и Феликса во время медового месяца в Греции. На шезлонгах, в купальных костюмах. Заглядываю Дафне через плечо, проверяя руки Тильды. Не вижу никаких следов, но качество фотографии не слишком хорошее. Смотрю также на ее лицо. Невозможно представить, чтобы она обдумывала собственную смерть с таким безмятежным выражением лица. Феликс лежит расслабленно, одну руку закинув за голову, читает какую-то толстую книгу. Как Дафна и сказала, он не похож на мужлана.
– Фотографии ничего не значат.
– Конечно, дорогая. Глупо с моей стороны.
Возвращаюсь к своему месту за кассой и собираюсь отправить Тильде еще одно сообщение, спросить, все ли в порядке. Во время этого отдыха она хотя бы разговаривает со мной, и моя основная цель – сохранять этот канал открытым.
Нажимаю «Отправить», тут раздается звонок колокольчика, и в магазин входит немолодой мужчина. У него непослушная седая борода, мешковатая рубашка в клетку, и, в отличие от большинства посетителей, он не проходит мимо Дафны. Приподняв брови, он с нерешительной улыбкой говорит ей:
– Ничего, если я потревожу тебя во время работы, всего на минуту? – И тут же достает из-за спины букет цветов: розовые розы, космеи и пучок белой гортензии.
– Это из моего сада, – говорит он. Лицо Дафны приобретает до неприличия пунцовый цвет, она встает со своего места, ударившись ногой о стол.
– Дуглас, это так мило! – Принимает цветы. – Я поставлю их в вазу у себя на столе.
Он уходит, радостно махнув рукой:
– Я ненадолго. Просто хотел занести их…
Дафна говорит:
– Видишь, Калли, романтика существует. Иногда жизнь бывает не такой уж сложной.
– «Не такой уж сложной!» Ты уверена? А разве тебя не терзали сомнения о его бороде и вашей совместимости?
Она фыркает:
– Знаешь, хороший секс может поставить все на свои места – сложности исчезают.
– Вы же не могли… Уже?
– Очень даже могли.
– Тебе не понравится, что я скажу… Но что насчет всей этой подготовки, которую он провел перед вашей встречей? Это же практически выслеживание по интернету. Тебя это не беспокоит?
