Дождь хлестал тугими холодными струями, вздымая на мутных лужах прозрачные пузыри. Кутаясь в поднятый воротник плаща, и держа над головой раскрытый зонт, Андрей Иванович торопливо шагал по залитому водой асфальту. Непогода была ему на руку.
«Иду, словно вор, и прячусь… – думал он, украдкой поглядывая по сторонам. – Что за нелепость!»
Тяготила необходимость объяснений с дочерью. Что он ей скажет?
Поднявшись на свой этаж, Андрей Иванович позвонил в дверь. Надя была уже дома.
– Ой!.. – воскликнула она, увидев его лицо. – Вот это да!
– А-а, это? … Полез вчера на антресолях прибираться – коробка с книгами упала.
Воронцов снял плащ и принялся развязывать шнурки на ботинках.
– Пап…
– Что?
– А ты у нас, оказывается, герой?!
Андрей Иванович поднял голову и с удивлением заметил веселую хитринку в ее глазах.
«Откуда узнала?»
Воронцов недоуменно застыл, не зная, что ответить… И тут из кухни в прихожую, маленьким пушистым комком выкатился котенок. Рыжий, с белым пятном на груди…«Внимание! До отправления скорого поезда «Архангельск-Москва» остается три минуты. Пассажиров просим занять свои места, провожающих – покинуть вагоны», – искаженный помехами голос разнесся над заснеженным перроном и словно подтолкнул и без того быстро идущего Константина. Он побежал вдоль состава, вглядываясь в мутные замерзшие стекла, пытаясь в полутьме разглядеть номера.
– Слышь, какой это вагон? – спросил он у молодого проводника, стоящего в тамбуре.
– Одиннадцатый.
Константину нужен был восьмой…
Сегодня, тридцать первого декабря, он уезжал в командировку. Уезжал от наряженной, расцвеченной гирляндами елки; от праздничного, пышно накрытого стола; от сына, которому едва минуло пять лет. Пришлось оставить его с бабушкой. Он не хотел, капризничал. Константин едва его уговорил… Ну, как объяснишь мальцу, что далеко отсюда, в другом городе, на тепловозе, который ремонтировался в их депо, произошла серьезная поломка – вдребезги разлетелся турбокомпрессор. И разбирать его без представителя депо нельзя. Вот и придется ехать кому-то из их техотдела.
Конечно, если уж по правде, то не ахти как приспичило. Можно было бы и после праздника отправиться. Но потом будет слишком много лишних глаз. Лучше уж потихоньку со слесарями разобраться, посмотреть, что к чему. А там, если вина не очевидна, глядишь, можно и отвертеться – не наших, мол, рук это дело. Усталость металла или еще там чего…
