Константин запрыгнул на подножку, когда поезд уже тронулся. Предъявив проводнице билет, он пошел по узкому коридору, отыскивая свое купе. Перед нужной дверью он остановился, и, стукнув для приличия костяшками пальцев, с силой потянул за ручку. Дверь послушно отъехала в сторону, Константин шагнул в купе. «Здравствуйте!» – поздоровался он с попутчиками: юной симпатичной девушкой, представительным седовласым дедом и молодым мужчиной, лет тридцати. Они вежливо ответили ему, с любопытством разглядывая нового человека.
Константин снял шапку и пальто, вышел, переоделся в спортивный костюм. Вернувшись, достал из «дипломата» завернутые в газету тапочки и принялся застилать постель.
– Ловко у вас получается, – одобрительно усмехнулся дед в седые усы. – Часто ездить, небось, приходится?
– Часто, – охотно поддержал разговор Константин. – А что делать, служба такая. Каждый месяц в командировки гоняют. Но теперь все – подыскал другую работу. Еще разок съезжу, и точка.
Разговорились… Дед, назвавшийся Виктором Сергеевичем, ехал в гости к сыну. Лена, студентка, отправилась навестить подругу. А Михаил возвращался из отпуска. Он говорил каким-то странным хриплым голосом, и все время покашливал. «Простыл, наверное», – подумал Константин.
Ехали все по своим делам, и выходить каждому было на своей станции. Но, так или иначе, а Новый год им предстояло встретить вместе.
Константин взглянул на часы. Стрелки показывали восемь вечера. «Поспать, что ли?» – лениво подумал он и, подтянувшись на руках, забрался на вторую полку. Под перестук вагонных колес и негромкие разговоры попутчиков незаметно уснул…
Проснулся оттого, что кто-то настойчиво тормошил его за плечо. Константин открыл глаза и увидел перед собой Михаила. Широко улыбаясь, тот сказал:
– Хватит дрыхнуть, Новый год скоро! Давай хоть старый пока проводим… Кхе-кхе!
– Да нет, знаете… Я спать… Посплю лучше… – путано забормотал Константин спросонок. Но снизу раздался голос Лены:
– Что такое? А ну, давайте, давайте… Присоединяйтесь!
Константин нехотя приподнялся на полке, свесил ноги в проход и тяжело спрыгнул вниз. Протирая заспанные глаза, со злостью подумал: «Вот соседушки! Ни сна, ни отдыха…»
Константин взял полотенце и вышел. Через минуту вернулся посвежевший. Дурное настроение улетучилось. Он подсел к столику напротив девушки. Они едва касались друг друга коленями. «Красивая», – мельком взглянув на нее, отметил Константин.
Михаил откупорил бутылку водки, всем налил. Подняв пластмассовый стаканчик, произнес: «За год уходящий!» и лихо выпил. Все последовали его примеру.
Виктор Сергеевич вытер усы и, покосившись на бутылку, стоящую на столике, сказал:
– Может, убрать ее куда? А то вдруг проводница зайдет?
– Не переживай, дед, – успокоил его Михаил. – С этим сейчас свободно. Кхе-кхе! Вот, на заре перестройки за это дело могли и с поезда снять.
– Так уж и снять, – недоверчиво произнесла Лена.
– Смотря какой проводник, – сказал Константин.
– Боролись, боролись… – пожала плечами Лена. – А все равно сейчас пьют так же.
– Ха-ха-ха! – хохотнул Михаил. – У нас, помню… Кхе-кхе-кхе!..
Дед не стал дожидаться, пока он прокашляется и, наклонившись к Константину, спросил: «А почему пили и пьют?» И тут же ответил сам себе:
– Потому что натура у русского мужика такая. Не может он без этого… Подумать только – безалкогольные свадьбы ввели! Довелось побывать однажды. Гости сидят с постными лицами, улыбаются через силу. И шуточки-прибауточки, и веселье – все фальшивое. Тьфу! Противно вспомнить…
– Коммунисты любили поэкспериментировать, – сказал Михаил.
– Да причем здесь коммунисты! Вспомните, как мы с вами недавно жили. Стабильность какая-то была, порядок. И праздники… Выйдешь, бывало, утром на улицу. Все вокруг нарядные, музыка на каждом углу… Знакомые друг другу: «Здрасьте, Иван Иванович! С праздничком!» – «Здрасьте, Семен Семеныч! Вас так же!» И настроение целый день соответствующее. А вечером за столом друзья соберутся, родственники… Сейчас застойные годы ругают, а ведь тогда все было: и одеться, и поесть, и выпить. И цены – не чета нынешним.
– Конечно, смотря, что с чем сравнивать, – откликнулся Михаил. – Вы же столько лет прожили, и ничего круглей ведра не видали.
– Зато вы все разрушили и ничего не создали взамен!
– Дед, ты чего орешь, как потерпевший. Мы ведь с тобой не на митинге…Кхе-кхе-кхе!
– Да потому что нет сил смотреть, как все рушится… Чему сейчас учить молодежь? С кого ей брать пример? Если раньше с пеленок учили любить свою Родину, то теперь ее всячески охаивают. В детском саду малышу говорят одно, в школе другое, дома – третье. Это же насилие над психикой! Подумайте, кто из него вырастет? Где герои, с которых он мог бы брать пример?
– Пусть это будут герои сказок, – усмехнулся Михаил. – В жизни все равно их нет. Героев придумывают люди, а совершающий подвиг в этот момент и не подозревает об этом.
– Ага, значит, вы признаете, что подвиги все же совершаются?!
– Если разобраться: что такое подвиг? Определенный поступок или действие, при котором человек рискует своей жизнью. Но ради чего? Если вы думаете, что ради высоких идеалов – вы глубоко заблуждаетесь… Подвиги совершают рабы долга!
– Постойте. Допустим, трое подлецов насилуют женщину. Случайный прохожий, оказавшийся в этом момент рядом, вступает с ними в схватку и погибает… Кто он, по-вашему? Не герой? Или вам милее трус, который бы сделал вид, что ничего не происходит и прошел мимо?
– Нет, трус мне так же противен, как, вероятно, и вам. Но не будем отвлекаться – речь о героях… Так вот, прохожий, которого вы привели в пример, тоже раб долга. Хорошо это или плохо – другой разговор. Но оказавшись рядом, он был обречен. Не решись на это, он потерял бы себя как личность…
– Вы говорите так, как будто сами совершили как минимум дюжину подвигов.
– Не надо иронизировать. Я убежден, что герои в вашем понимании есть только в литературе и кино, где подвиги совершаются ради подвигов, а не в силу обстоятельств.
– А как же массовый героизм в годы войны? Надеюсь, вы не будете это отрицать?
– «В жизни всегда есть место подвигу» – помните? Вот и я тоже вспомнил, когда в первый раз попал под обстрел в афганских горах. Я трясся от страха и молил, чтобы смерть миновала меня. Я проклинал всех писателей и режиссеров, написавших кучу книг и снявших уйму фильмов про этих самых героев. Я хотел одного – выжить! Вот, кстати, по теме… Сейчас найду…
Михаил достал из-под подушки измятую газету и принялся водить пальцем по странице, отыскивая нужное место.
– Ага, вот!.. Анкета, которую заполняли будущие родители. Кхе-кхе!.. Один из вариантов ответа на вопрос, каким представляется им будущее своего сына. Вот что пишет студент-филилог, двадцати двух лет: «Я хочу, чтобы мой сын мог, не раздумывая ни на миг, пожертвовать своей жизнью, ради справедливости и правды». Бред какой-то! Как можно желать такое своему сыну? У этого папаши явно мозги накребень… А ребенка назвал знаете как? Спартаком!..
– Вы циник, Михаил. У вас нет ничего святого… Я вот недавно прочел, в другой газете, о женщине, погибшей ради спасения чужого ребенка. Проходя по берегу реки, она увидела тонущего мальчика и, не раздумывая, бросилась в воду, хотя не умела плавать. Утонули оба…
– И трое ее детей остались сиротами.
– Вы читали? И что же, считаете эту жертву напрасной?.. А если бы она спасла его?
– Так ведь не спасла…
– Значит, вы бы прошли мимо? – вмешалась в разговор Лена.
– Увы, я бы тоже бросился в воду. Кхе-кхе!
– Ну, слава богу, а то я про вас уже начала плохо думать.
– Так поступил бы каждый… Я не считаю это проявлением героизма.
– Михаил, а вы кем работаете? – спросил Виктор Сергеевич.
– Никем.
– Безработный?
– Служил в милиции, в ОМОНе… Комиссован по ранению… Инвалидность получил.
– Вот как? Интересно… – задумчиво погладил седые усы дед и вдруг совсем некстати рассмеялся. – Ха-ха-ха! Афганистан, ОМОН. Так вы и есть самая настоящая героическая личность!
– Повторяю, – сказал Михаил, – герои живут только в книжках и кино. Если бы вы увидели хотя бы одного при совершении этого самого подвига, вы бы думали так же.
– А вы видели?
– Видел… Нам сообщили, что в районе дачного поселка скрываются два рецидивиста. Подогнали автобус, погрузились и поехали. Нас предупредили: ребята, мол, те еще, по каждому «вышка» плачет. Кхе-кхе!.. Прибыли на место. Все вокруг уже оцеплено. В мегафон кричат: «Бросай оружие! Выходите!» А они в ответ только постреливают. Начали думать, как брать их будем… Проще было бы спалить этот домик к такой матери – и дело с концом. Да нельзя. Дача-то оказалась не чья-нибудь, а какого-то там депутата. Решили под прикрытием огня подойти к окнам и взять дом штурмом. Окон пять, стало быть, и нас пошло пятеро… Зажгли «дым-шашки», сделали завесу – и вперед! Огневая группа по окнам лупит – только звон стоит!.. В общем, на исходную вышли хорошо, они нас даже не заметили. Потом, по сигналу – в окна. Кхе-кхе!.. Всегда так бывает: кому-то везет, кому-то нет. Четверо прыгнули – никого. А пятый в угловой комнате сразу на двоих напоролся… Но парень не растерялся, сработал, как надо. Не успели они стволы вскинуть, как один тут же с простреленной головой упал на пол. Другой видит – дело не уха. Оружие бросил, руки за голову сложил. «Не стреляй!» – кричит. Ну, наш к нему подлетел, хотел врезать, как полагается. Однако «урка» шустрее оказался. Откуда-то из-за воротника куртки нож выхватил и всадил ему в шею. Но тот – верите ли? – успел с ножом в горле прыгнуть в сторону и нажать на спуск… Потом, в госпитале уже, узнал, что наградили его орденом. Заметку в газете прочел – герой! Кхе-кхе-кхе!..
– Это вы про себя? – тихо спросила Лена.
– Неважно, – ответил Михаил, пряча шею в высокий воротник шерстяного свитера.
Все внимательно посмотрели на него и только сейчас заметили на шее большой багровый рубец.
«Так вот откуда этот странный хриплый голос и кашель!» – догадался Константин.
– А чего геройского он совершил? – продолжал между тем Михаил. – Только и всего, что двоих людей жизни лишил, да себя под нож подставил… И думаете, он все это делал с одухотворенным лицом и пылающим взором? Как бы не так! У него и в мыслях ничего такого не было…Если бы вы в тот момент оказались рядом, увидели бы нечто иное. Например, как эффектно разлетается от выстрела в упор голова и мозги с кровью раскидывает по светлым обоям… Кхе-кхе-кхе!..
Михаил зашелся в долгом кашле. Лицо побурело…. Прокашлявшись, он вытер со лба выступившую испарину и устало сказал:
– Вы не видели? И хорошо, и не надо… Это ужасно… А, впрочем, драка мальчишек во дворе – тоже мерзкое зрелище.
– А вам, Костя, когда-нибудь приходилось драться? – спросила Лена, заглядывая Константину в глаза.
– Да, – не задумываясь, соврал он. – И не раз…
Какой же мужчина признается женщине, да еще красивой, что ни разу не дрался? А ведь так оно и было: за всю свою тридцатичетырехлетнюю жизнь Константин ни разу никого не ударил.
Существует несколько типов мужчин: одни дерутся с детского сада и классе в пятом неожиданно превращаются в пай-мальчиков; другие начинают драться, едва переступив порог школы, и становятся тише воды, ниже травы после выпускного бала; третьи участвуют в потасовках до женитьбы; четвертые дерутся с пеленок и до смерти… Константин не дрался ни разу: ни в детском саду, ни в школе, ни на работе, ни на улице, ни пьяным, ни трезвым. Он слишком хорошо помнил наставления матери, которые та давала ему перед тем, как выпустить гулять на улицу: «Ты смотри, с хулиганами не связывайся. Прочь да дальше, иди от них, прочь да дальше…» И он не связывался. Ни с кем и никогда, хотя били его от этого не меньше.
Ребята во дворе его не любили, а девчонки – и подавно. Да и кто их любит – слабых и затурканных?
Отца Константин почти не помнил – он погиб, когда ему было три года. Воспитывала его одна мать. Он был поздним и к тому же единственным ребенком. Друзей не имел. Мать ревностно оберегала его от них, считая, что они могут дурно повлиять на сына.
Классе в восьмом он решил тайком от матери записаться в секцию бокса. Поначалу ему там понравилось. В группе новичков играли в ручной мяч, бегали, кувыркались, занимались на тренажерах. Но когда в конце тренировки он увидел обычный спарринг – бой двух перворазрядников, ему стало плохо. «Неужели и меня так же будут бить по лицу?» – в ужасе подумал он, покидая спортивный зал на трясущихся ногах. Боксерские перчатки он так ни разу и не надел.
В армию Константина не взяли. На приписной комиссии выяснилось, что у него плоскостопие. Мать безумно обрадовалась этому – армии она боялась ничуть не меньше тюрьмы.
Он поступил в институт. Спустя пять лет получил диплом инженера и почти сразу женился на своей бывшей однокурснице.
Жить стали все вместе в небольшой двухкомнатной квартире.
Через пару лет отношения у них разладились. Супруга часто вздорила с матерью Константина, а когда он пытался вмешаться – доставалось и ему. Константин тяжело переживал происходящее.
С рождением сына мало что изменилось… Так и жили: ссорились, мирились, опять ссорились.
Однажды жене Константина дали путевку в дом отдыха. Через месяц она вернулась посвежевшая, загорелая… Объявила домашним, что влюбилась, собрала вещи – и уехала в другой город. Судьба сына ее мало волновала. Сказала только, что обязательно заберет его к себе… Потом. А пока, якобы, жилищные условия не позволяют.
Прошел год, но за это время она лишь несколько раз позвонила и прислала открытку на день рождения.
