Обнаружили его утром, полузасыпанного снегом. Документов при нем никаких не оказалось. Лишь в кулаке была зажата какая-то бумажка. Когда застывшие пальцы разжали, оказалось, что это обрывок тетрадного листа. Красным фломастером, крупными печатными буквами на нем было написано: «Папа. Купи книжек, жувачки и чиво нибуть вкусново. И учебник тете Наташе по анг-лискому языку».
Крестники
По старому лесному волоку, покрытому белым пухом первой пороши, шли двое. Впереди, чуть сутулясь под тяжестью туго набитого рюкзака, придерживая за ремень старенькую одностволку, шагал Виктор Рябинин. Следом за ним торопливо семенил его друг и напарник по охоте Васька Кузьмин.
Шли быстро, стремясь засветло добраться до лесной избушки. Невысокий, коренастый Василий едва поспевал за своим рослым приятелем, Время от времени тот оглядывался и нетерпеливо подгонял отстающего: «Шевелись! Отемнаем – придется под елкой ночевать».
Василий послушно переходил на резвую рысь и быстро сокращал разрыв.
Короткий ноябрьский день клонился к вечеру. Солнце, уже невидимое из-за стены леса, бросало прощальные лучи на свинцово-серые облака, отчего плотно сбитые, клубящиеся громадины загорались снизу зловещим кровавым светом, вселяя в душу необъяснимое чувство тоски, хорошо знакомое тем, кого хоть раз ночь заставала в пути, вдали от дома.
Перейдя по шаткому мостику через замерзший ручей, охотники свернули с дороги, и пошли лесом, сверяя направление по компасу. Идти оставалось совсем немного, но друзья, утомленные долгим переходом, уже порядком устали, и этот последний участок пути давался им с трудом. К тому же совсем стемнело, и идти приходилось почти на ощупь.
Натыкаясь на острые сучья, запинаясь о лежащие на земле деревья, Виктор и Васька упрямо продирались сквозь заснеженные заросли. Ничего, подбадривали они себя, скоро озеро, а там до избушки – рукой подать. И можно будет скинуть с онемевших плеч тяжелые рюкзаки, напиться горячего чаю, и, растянувшись на нарах, лежать и слушать, как потрескивают в печи сухие смолистые дрова.
– Ну вот, считай, пришли… – облегченно выдохнул Васька.
За поредевшими деревьями угадывалось озеро. Вышли на лед, огляделись. Избушка была совсем рядом. Если напрямик – пять минут ходу.
Подойдя к упавшей, вмерзшей в лед старой березе, Виктор стряхнул с нее снег и позвал напарника: «Садись, покурим».
Ночь уже безраздельно властвовала над миром. В редких разрывах облаков, словно в окнах, зажигались и гасли далекие звезды. Их холодный мерцающий свет ледяными искрами вспыхивал в редких пушистых снежинках, которые, казалось, не падали, а неподвижно висели в воздухе. Было тихо. Так тихо, словно вместе с очертаниями предметов ночная мгла поглотила и звуки.
– Что делать будем? – нарушил молчание Виктор.
– Как, что делать? – не понял Васька.
– Ну, может, вдоль берега обойдем? Лед-то, наверно, еще слабоват.
– Обходитъ? – Васька округлил глаза. – Да ты что!
Ему страшно было даже представить, что придется брести еще неизвестно сколько по извилистому, капризному берегу. Ох, как не хотелось ему этого! Желая рассеять сомнения друга, он отбежал подальше, распорхал вокруг себя снег и, подпрыгнув, с силой ударил ногами в матово блеснувший островок. Лед загудел, но не поддался. Васька подпрыгнул еще раз. Лед выдержал…
– Видал?!
В ответ Виктор только рукой махнул. В последний раз затянувшись сигаретой он ловким щелчком отбросил ее от себя. Описав дугу, красный светлячок ткнулся в снег и погас.
Пошли… Тонкий осенний лед, чуть присыпанный свежим снежком, скрипел, потрескивал, шуршал, и, чудилось, даже прогибался под ногами. В звенящей, напряженной тишине эти звуки казались особенно жуткими. Память, как нарочно, подсовывала ужасные случаи об утопших, воображение рисовало картины, одну страшнее другой. Виктор уже жалел, что поддался на уговоры. Черт с ним, лишние полчаса, зато шли бы сейчас спокойно и не надо замирать от каждого скрипа.
Долгожданный берег становился все ближе. Уже можно было, не напрягаясь, разглядеть смутно белеющую крышу избушки. Друзья даже принюхались: не несет ли дымком? Нет, дымом не пахло. Значит, никого там не было. Ну, оно и к лучшему – не надо тесниться.
…Внезапно Виктор почувствовал, что теряет равновесие. Нелепо взмахнув руками, он повалился набок – и в ту же секунду ощутил ожог студеной воды. Не в силах понять еще, что произошло, он судорожно, со всхлипом, вздохнул и, рванувшись всем телом, налег грудью на кромку льда. Но лед, не выдержав тяжести человека, сухо хрустнул, и вода снова сомкнулась над его головой.
Вынырнув, Виктор опять сделал попытку выбраться на спасительную твердь, но безуспешно. Черный зев полыньи цепко держал свою жертву.
Рядом, в ледяном крошеве, барахтался Василий.
Звезды равнодушно смотрели, как борются за жизнь два человека, и так же невозмутимо подмигивали им, как и полчаса назад. Угрюмая заснеженная тайга хранила молчание.
