«Должен же я как положено поприветствовать своих друзей», — возразил Рут и, вырвав у Джексома кончик хвоста, уселся на задние лапы и издал радостный вопль, обращенный ко второй группе всадников, которая только что появилась над бухтой.
— Может быть, он и не совсем чистый,— насмешливо произнесла Шарра, отжимая длинные волосы,— но я — уж точно!
«Я тоже совсем чистый. Мои друзья захотят поплавать».
— Не рассчитывай, Рут, что тебе удастся поплавать вместе с ними — нам предстоит нелегкий денек!
— Слушай, Джексом, а ты сегодня ел?— спросила Шарра. Он отрицательно покачал головой, и девушка решительно схватила его за руку.— Пойдем через заднюю дверь, пока нас кто-нибудь не перехватил!
Джексому пришлось задержаться на берегу, чтобы собрать летное снаряжение; потом оба бросились бегом по старой тропке, что вела к кухонной двери Прибрежного холд'а. Увидев, что внутри никого нет, Шарра издала преувеличенно громкий вздох облегчения. Велев Джексому посидеть, она принесла ему кружку кла, а из горшка, стоявшего на плите, положила еще теплой каши, к которой добавила ломтик свежих фруктов.
Из дома до них доносились возгласы прибывших, которые время от времени перекрывал мощный баритон Главного арфиста.
Торопливо глотая еду, Джексом уже было приподнялся, но Шарра толкнула его в грудь, и он снова сел.
— Они сами скоро найдут тебя, а пока ешь!
— Рут на берегу,— послышался вдруг голос Лайтола,— а вот Джексома что-то нигде не видно...
— По-моему, он...— начал Робинтон.
Тут в кухню впорхнула бронзовая стрела и, весело чирикнув, метнулась прочь.
— Оказывается, Лайтол, он на кухне, вон за той дверью,— со смехом проговорил Робинтон.
— Я готов согласиться с Лессой,— ворчливо пробормотал Джексом,— что...— тут он набрал полную ложку каши, отправил ее в рот и встал, вытирая губы,— в кухню уже входил Лайтол.
— Извини, мой господин,— промычал юноша с набитым ртом.— Я не успел позавтракать.
Лайтол так пристально разглядывал его, что Джексом смущенно поежился. Неужели опекуну уже доложили о его утренней прогулке?
— А ты, мой мальчик, выглядишь гораздо лучше, чем в прошлый раз. Добрый день, Шарра,— рассеянно бросил он девушке, направляясь к Джексому, чтобы крепко пожать ему руку. Затем Лайтол отступил на шаг, и губы его растянулись в улыбке.— Ты загорел и выглядишь окрепшим. Ну, что за безобразие ты тут сотворил?
— Я? Да что ты!— Джексом не мог сдержать улыбку. Лайтол вовсе не сердился, совсем наоборот!— Эта гора уже давным-давно стоит здесь, так что ее сотворил вовсе не я. Но мне действительно позарез хотелось первым увидеть ее вблизи!
— Джексом!— призывный рык арфиста было невозможно оставить без ответа.
— Я здесь, учитель!
— Иди-ка сюдаГ
Потом Джексом не раз с благодарностью вспомнил Шарру — надо же, догадалась накормить его завтраком. У него не было ни единой свободной минутки. Как только он ступил на порог главного зала, собравшиеся Предводители Вейров и
Главные мастера, забросали его вопросами. Во время Падения Пьемур даром время не терял — мастер Робинтон уже закончил набросок, изображавший вид на гору с юго-востока, который теперь продемонстрировал пораженным зрителям вместе с маленькой приблизительной картой этой части Южного. Судя по тому, как складно, почти напевно Менолли описывала их утренний полет, Джексом понял, что она делает это уже не в первый раз.
Больше всего из того обсуждения ему запомнилось острое чувство жалости — какая досада, что мастер Робинтон не может увидеть гору своими глазами! Но ведь он, Джексом, все-таки дождался, что мастер Олдайв разрешил ему летать в Промежутке...
— Знаю, Джексом, ты только что вернулся после сражения с Нитями, но если бы ты мог дать Мнементу хотя бы намек...— заговорил Ф’лар.
Но Н’тон с хохотом показал на Джексома.
— Видел бы ты свое лицо, братец! Ф’лар, ему же невтерпеж самому повести нас! Доставь парню такое удовольствие!
В итоге Джексом снова натянул не успевший просохнуть летный костюм и призвал Рута, который безмятежно грелся на солнышке. Рут был весьма доволен собой — ему выпала честь возглавить полет первых бронзовых Перна; сам же Джексом едва скрывал за внешней невозмутимостью свой неистовый восторг. Он, Джексом, и его белый дракон поведут за собой лучших всадников планеты!
Он мог бы велеть Руту сразу перенестись к юго-восточному склону Двуликого великана — так он назвал про себя огромную гору. Но юноше хотелось, чтобы его спутники тоже ощутили разительный контраст двух обликов горы — прекрасного и безобразного.
По лицам всадников, когда они повисли над скалистым хребтом, Джексом увидел, что вполне достиг ожидаемого эффекта. Он дал им время осмотреть Пограничный хребет, его зазубренные снеговые вершины, сверкающие вдали. Потом махнул рукой на северо-восток — теперь ни утренний туман, ни завеса Нитей не мешали зрителям разглядеть гряду вулканов, змеей убегавшую в море; там, почти у самого горизонта курился прозрачный дымок.
