— И не советую препятствовать,— заметил Ф’лар. Внезапно он усмехнулся и, словно предостерегая, добавил: — Никогда не стоит недооценивать всадников, Торик... Особенно — всадников с севера.
— Я запомню это,— по лицу Торика расплылась дружелюбная улыбка, хотя голос еще выдавал досаду. Он повернулся спиной к Шарре и Джексому, вежливым поклоном пригласил Ф’лара проследовать вперед и сказал: — Ну, вернемся к насущным проблемам. Кажется, перед тем, как эти дерзкие молодые люди прервали нас, мы обсуждали размеры моего холда?
В Северный Перн снова пришла весна. Когда схлынули мутные воды и просохла земля, когда были засеяны поля, исправлены изгороди и .амбары, пришел черед самого холда. Как показывали уравнения Вансора, очередной смертоносный ливень Нитей обрушится в западные моря, и древний Руат, пользуясь безопасными днями, оживился и начал прихорашиваться в лучах весеннего солнца.
Стены холда были вымыты, швы и трещины в стенах и окружавшей их каменной отмостке заделаны; в каждом окне полоскались флаги, цветы украшали дворы и главный зал — покрытые белыми и розовыми бутонами лозы доставили вчера с юга. Широкие лощины у подножия руатанских скал пестрели палатками для гостей, их скакуны паслись в окрестных лугах. Уже слышался трубный зов слетавшихся драконов, которых приветствовал старый коричневый; ему, стражу Руата, предстояло охрипнуть задолго до начала официальной церемонии. Стайки файров сновали вокруг, и драконам частенько приходилось призывать шалунов к порядку. Но свежий ветер, яркое солнце и воцарившаяся сегодня атмосфера праздника заставляли снисходительно относиться и к проделкам животных, и к людскому несовершенству.
Чтобы накормить и обслужить гостей, съезжавшихся со всех сторон — пол-Перна к северу и пол-Перна к югу — Форт холд, Вейры Форт и Бенден прислали своих поваров и прислугу в Руат. От Торика, с плодородных долин, из щедрых лесов и заливов Южного, привезли много свежих фруктов, рыбы и дичи, чей нежный вкус и тонкий аромат был так непривычен на севере. Огромные жаровни и пекарни работали уже со вчерашнего вечера, и исходившие от кухонь запахи наполняли слюной рты и дразнили воображение.
Праздник тоже начался накануне; танцы и пение продолжались до утра. Торговцы прибыли еще раньше, а вместе с ними — жонглеры, акробаты, арфисты и просто любопытные странники. Но никого не тревожила многолюдность и многоликоеть сборища; люди стекались по дорогам, шли по горным тропам и спускались с небес — и с каждым часом их становилось все больше и больше, по мере того, как приближался торжественный миг подтверждения законных прав молодого лорда Руата.
«Прибыл арфист»,— сообщил Рут Джексому и Шарре; затем белый распахнул носом двери своего вейра и вышел во двор. Молодые хозяева Руата услышали его приветственный клич — словно дракон не расстался с мастером арфистов . совсем недавно, пожелав ему на рассвете приятного отдыха.
«Лиот просит обождать,— эти слова остановили уже шатнувшего к двери Джексона.— Арфист и Н’тон хотят поговорить наедине».
Джексом удивленно обернулся к своей'леди.
— Думаю, ничего серьезного,— с улыбкой предположила она, — иначе Робинтон сказал бы нам вчера. Послушай, Джексом,— пальцы Шарры коснулись его груди,— эта туника слишком обтягивает тебя. Неужели ты еще растешь?
— Это мускулы, милая, которые наросли за время раскопок на плато,— ответствовал лорд Руатанский и набрал полную грудь воздуха; швы его парадного одеяния подозрительно затрещали.
— Осторожней! — воскликнула Шарра.— Если порвешь, придется тебе щеголять с заплаткой!— она улыбнулась, смягчив упрек, и поцеловала своего лорда.
Перед поцелуем Шарры Джексом был бессилен; он выдохнул воздух и привлек ее к себе.
— Джексом! Ты изомнешь мне платье и испортишь прическу — а до церемонии остались считанные часы!
«Прибыли Рамота и Мнемент!» — Рут поднялся на задние лапы, почтительно приветствуя бенденских драконов.
— Какой Рут сегодня важный! Можно подумать, что это его утверждают владетелем Руата,— в мелодичном голосе Шарры звучал смех.
— Чтобы добиться этого, мы предпринимали совместные усилия, — уточнил Джексом, широко улыбаясь. Он снова осторожно обнял Шарру. Он был счастлив; неопределенность зимы сменилась весенними надеждами.
