— Фандарел был прав,— произнесла Брекки, грациозно склонившись над столом, чтобы вновь наполнить бокалы,— Только взгляните, что происходит с нами, столько Оборотов прожившими в дружбе и согласии! Для меня это самое страшное. И еще,— она обвела взглядом сидевших в массивных каменных креслах мужчин,— меня пугает ненависть к файрам. Чем виноваты те два-три зверька, которые замешаны в этом деле? Тем, что не ослушались своих хозяев? Возможно, я сужу предвзято,— она печально улыбнулась,— но у меня есть свои причины быть благодарной ящеркам.
— Не будем спешить, Брекки,— ответил Ф’лар. Я понял тебя. Успокойся: многое из того, что было сказано сегодня сгоряча, не обязательно обретет законную силу.
— Надеюсь, искренне надеюсь,— промолвила Брекки. Она колебалась, словно хотела добавить еще что-то, и, наконец, сказала,— Берд постоянно повторяет, что драконы жгли файров...
У Робинтона вырвался возглас изумления.
— Мой Заир нес такую же чушь! Но ведь ни один дракон никого не сжег...
— Пока не сжег,— с ударением сказала Брекки, кивнув в сторону вейра Рамоты.
—Тем более мы должны позаботиться, чтобы огненные ящерицы больше не попадались королеве на глаза,— решил Ф’лар, обводя глазами зал. — Пока,— добавил он, подняв руку, чтобы остановить приглушенные возражения,—самое умное, что они могут сделать — это держаться подальше от Бендена. Я знаю, что файры приносят пользу, что некоторые оказались надежными гонцами. Знаю, что многие из вас их держат. Но если вам уж так необходимо посылать сюда файров, направляйте их к Брекки,— он взглянул на Робинтона.
— Огненные ящерицы никогда не полетят туда, где их терпеть не могут,— заявила молодая женщина. Потом добавила с вымученной улыбкой, стараясь смягчить сказанное: — А сейчас они просто до смерти перепуганы.
— Значит, пока не подошло время Запечатления, нам нечего делать? — спросил Н’тон.
— Разве что собрать девушек, которых нашли во время Поиска. Лесса хочет, чтобы они как можно скорее прибыли сюда — Рамота должна освоиться с их присутствием. Что ж, Предводители, скоро мы встретимся на бенденской Площадке Рождений.
— И пусть все пройдет удачно,— с жаром подхватил Д’рам; остальные искренне поддержали его.
Робинтон до последней минуты надеялся, что, когда все уй- дут, Ф’лар попросит его остаться. Но вождь Бендена беседовал с Д’рамом, и Робинтон с грустью подумал, что ему лучше покинуть Вейр. Направляясь к выходу, он почувствовал, как тяжким грузом навалилась усталость. И все же Ф’лар поддержал его призыв соблюдать осмотрительность! Одолев последний поворот коридора, арфист увидел на карнизе бронзовую громаду Мнемента и остановился, внезапно осознав, что ему почему-то не хочется приближаться к приятелю Рамоты.
— Не стоит так расстраиваться, Робинтон,— сказал Н’тон; он подошел к арфисту и коснулся его плеча.— Ты был тысячу раз прав и, как всегда, проявил мудрость. Кто, кроме тебя, сумел бы сладить с охватившим Лессу безумием? Ф’лар все понимает,— тут молодой всадник ухмыльнулся,— но ему еще предстоит выдержать бой.
— Мастер Робинтон,— тихо, как будто не желая, чтобы его услышали посторонние, сказал подошедший Ф’нор,— зайди, пожалуйста, к нам с Брекки. И ты тоже, Н’тон, если не очень спешишь к себе в Форт.
— Сегодня все мое время к вашим услугам,— с готовностью согласился молодой предводитель.
— Брекки сейчас подойдет,— и Ф’нор повел их к противоположной стене Чаши, над которой стояла необычная тишина, нарушаемая только приглушенным свистом Рамоты, доносившимся с Площадки Рождений.
Восседавший на карнизе Мнемент поводил огромной головой из стороны в сторону, не оставляя без внимания ни дюйма скалистой поверхности огромного кратера.
Не успели мужчины переступить порог, как на них налетели четыре обезумевших от страха файра. Всеми владел одинаково навязчивый страх; пришлось их утешать, уговаривать, что у драконов даже и в мыслях не было их жечь.
— Что за странное темное пятно показывает мне Заир? — недоумевающе спросил Робинтон, когда ему удалось хоть немного привести своего питомца в чувство. Заир поминутно вздрагивал; как только арфист переставал нежно поглаживать его, крошка бронзовый начинал настойчиво подталкивать замешкавшуюся руку.
Берд и Гралл тем временем устроились у Ф’нора на плечах. Они терлись о его щеки, при этом их глаза, вращаясь с бешеной скоростью, горели тревожным ярко-желтым огнем.
— Когда они чуть-чуть успокоятся, мы с Брекки попробуем выяснить, что к чему. Похоже, они действительно что-то помнят.
— Надеюсь, на этот раз не ужасы, вроде Алой Звезды?— осведомился Н’тон. Едва он произнес столь неосторожные слова, как его бронзовый Трис, до той поры мирно дремавший на плече у всадника, принялся бить крыльями и верещать. К его воплям присоединились остальные файры.— Прошу прощения. Да успокойся же, Трис!
— Нет, это совсем другое,— сказал Ф’нор.— Нечто такое-такое, что они помнят.
