Но яйцо вернули! Он должен вбить этот факт в головы, должен напирать на то, что наверняка не все южане примкнули к гнусному заговору! И среди них еще не перевелись люди, которые чтут древние традиции. Как видно, один из них оказался столь дальновидным или здравомыслящим, что предугадал неминуемость кары, что падет на головы преступников — и, так же решительно, как Робинтон, постарался предотвратить междоусобицу.
— Поистине черный день,— печально произнес рядом чей-то густой бас. Арфист обернулся. Он был благодарен главе кузнецов за поддержку. На лице Фандарела были написаны озабоченность и тревога, и Робинтон впервые заметил признаки надвигающейся старости — нездоровую одутловатость, глаза в красных прожилках.
Великан покачал головой.
— Столь вероломный поступок должен быть наказан — и все же, мы не можем на это пойти!
Мысль о том, что между драконами может разгореться сражение, снова обожгла сердце Робинтона ужасом.— Да, цена слишком высока,— кивнул он.— Древние и так потеряли все, что у них было, когда их отправили в изгнание. Меня удивляет, почему они не воспротивились раньше.
—Зато теперь наверстали, отомстили за свое унижение.
— Чтобы вызвать ответную месть! Друг мой, сегодня нам нужна осмотрительность — от Лессы можно ждать всего. Она уже позволила чувствам возобладать над здравым смыслом,— глаза кузнеца скользнули по плечу Робинтона — там, где обычно сидел его файр.
Продолжая разговор, они вошли в зал Совета. Кузнец медленно и печально покачал головой.
— У меня-то нет файра, но я слыхал об этих зверюшках только хорошее. Мне и в голову не приходило, что они могут кому-то угрожать.
— Значит, Фандарел, ты меня поддержишь?— спросила Брекки, вместе с Ф’нором входя в зал вслед за ними.— Лесса просто сама не своя. Я, конечно, понимаю ее тревогу, но нельзя же разогнать всех файров из-за озорства одного или двух.
— И ты называешь это озорством?— возмущенно воскликнул Ф’нор. — Радуйся, что Лесса тебя не слышит! Хорошенькое озорство — украсть королевское яйцо!
— Со стороны файров ничего, кроме озорства не было. Они прошмыгнули в пещеру Рамоты, как делали уже сотни раз с тех пор, как она отложила яйцо.— Брекки говорила горячее, чем обычно; глаза Ф’нора жестко сверкнули. Робинтон сделал вывод, что взгляды супругов на сей раз расходятся.— Файры не понимают, что значит правильно или неправильно,— продолжала Брекки.
— Придется им это усвоить...— начал Ф’нор гораздо резче, чем того требовало благоразумие.
Робинтон поспешил вмешаться, чтобы не дать двум любящим сердцам окончательно поссориться.
— Боюсь, что мы — те, у кого нет драконов,— слишком многое позволяем своим маленьким любимцам... всюду таскаем за собой, не расставаясь ни на миг... носимся, как с поздними детьми, потакаем всем их шалостям. Я считаю, что если мы попробуем быть с ними построже, это окажется невысокой ценой за сегодняшние треволнения.
Ф’нор немного смягчился.
— Но представь себе, Робинтон.... а если бы яйцо не вернули?— Плечи всадника судорожно дернулись, он провел ладонью по лбу, как бы пытаясь отбросить тягостные воспоминания.
— Если бы яйцо не вернули,— с неумолимой уверенностью произнес Робинтон,— началась бы битва между драконами! — он вложил в эти слова всю силу убеждения, весь свой страх перед столь ужасным исходом.
Ф’нор энергично потряс головой.
— Нет, Робинтон, разве до такого могло дойти? Твоя мудрость...
— Мудрость?!— слово вылетело из уст разъяренной Госпожи Бендена как свист бича. Лесса застыла на пороге — тело напряжено струной, лицо побледнело от гнева.— Мудрость? Мудро ли допустить, чтобы они безнаказанно совершили такое преступление? Должны ли мы смириться с подобной гнусностью?— ее глаза метали молнии.— Зачем только я привела их из прошлого? Стоит вспомнить, как я умоляла этого мерзавца Т'рона прийти нам на помощь... Хороша помощь! Он решил помочь себе — похитив яйцо моей королевы! Если бы только можно было вернуть все назад! Я никогда не сделала бы такой глупости!
— Глупость — вести себя так, как ты делаешь сейчас,— холодно заметил арфист. Теперь он ясно представлял, что слова, которые ему предстоит сказать здесь, в зале Совета Бендена, перед лицом Предводителей Вейров и Главных мастеров, могут настроить против него всех.— Главное, что яйцо на месте...
— Да, но я...
— Ведь именно об этом ты мечтала всего час назад, верно?— повысив голос, спросил Робинтон.— Ты ведь хотела, чтобы яйцо вернули. И чтобы добиться этого, ты имела полное право начать войну — никто не стал бы тебя винить. Но яйцо вернули. Так что же теперь — развязать войну из мести? Нет, Лесса, этого делать нельзя. Месть — недостойное чувство!
Робинтон задумчиво покачал головой и продолжал:
