— У нашей Лессы крутой нрав, Джексом, и она долго помнит обиды. Ты ведь не забыл, как стал лордом Руата?— было заметно, что Робинтон с большой неохотой напоминает юноше о его происхождении.— При этом я ничуть не хочу преуменьшить достоинств Госпожи Бендена. Ее стойкость перед лицом столь невероятных событий достойна похвалы. Но упрямство, с которым она не желает смириться с нанесенным оскорблением, может иметь для всего Перна самые роковые последствия. Пока, правда, она прислушивается к разумным доводам, но в последнее время равновесие стало весьма неустойчивым.
Джексом кивнул. Нет, никогда он не признается, что замешан в этом деле. Хорошо еще, что он не проболтался Лай-толу о своем приключении. Никто не должен знать, что это он, Джексом, вернул яйцо. И особенно Лесса. Он послал мысленный приказ Руту, но тот сонно пробубнил, что слишком устал, чтобы кому-то о чем-то рассказывать и вообще, дадут ди ему, наконец, спокойно поспать?
— Ты прав,— сказал Джексом в ответ на слова Робинтона.— Я понимаю, что сейчас необходима чрезвычайная осторожность.
— Есть еще один момент...— на подвижном лице Робин-тона отразилась глубокая печаль; он помолчал, подыскивая нужные слова.— Момент, который со дня на день еще больше осложнит и без того нелегкую ситуацию,— он взглянул на Н’тона.— Я имею в виду Д’рама.
— Полагаю, Робинтон, что ты не ошибаешься,— произнес бронзовый всадник.— Навряд ли он останется Предводителем Вейра, если Фанна умрет.
— Если? Боюсь, что правильнее будет сказать «когда». А судя по тому, что мне поведал мастер Олдайв, чем скорее это случится, тем милосерднее поступит судьба по отношению к ним обоим.
— Я и не знал, что Фанна больна,— произнес Джексом, а мысли уже умчались вперед, к печальному событию, которое неминуемо последует за смертью Фанны — ее королева Жират добровольно уйдет из жизни вслед за своей всадницей. О гибели королевы будут скорбеть все драконы — и Рамота, и Лесса тоже!
Лайтол помрачнел, как случалось всякий раз, когда обстоятельства напоминали ему о гибели его дракона. А Джексом, расправившись с остатками самолюбия, окончательно смирился со своим предстоящим ученичеством — нет, никогда больше он не станет подвергать Рута такой опасности!
— Фанна тихо угасает,— продолжал Робинтон,— ее съедает болезнь, которую ничто не может остановить. Мастер Олдайв сейчас с ней, в Исте.
— Да, его файр позовет меня, когда он соберется уезжать,— сказал Н’тон.— Драм может рассчитывать на меня.
— Ох уж эти файры,— задумчиво проговорил Робинтон.— Еще один камень преткновения в Бендене,— он взглянул на бронзового, мирно дремавшего у него на плече.— Там, на Площадке Рождений, я чувствовал себя как-то неуютно — из-за того, что со мной не было Заира. Честное слово!— Он снова взглянул на притихшего бронзового, потом на Триса, сонно жмурившегося на плече у всадника.— А ведь они утихомирились!
— Потому что Рут здесь,— сказал Н’тон, поглаживая своего Триса.— С ним они чувствуют себя в безопасности.
— Дело не в этом,— заметила Менолли, не спуская глаз с лица Джексома.— Они и при Руте не могли угомониться. Это дикое беспокойство улеглось только сейчас. Они больше не видят яйца!— арфистка скосила глаза на свою маленькую королеву.— И я думаю, что это вполне объяснимо. Запечатление прошло благополучно, и то, чего они так боялись, не произошло. Или,— она неожиданно взглянула на Джексома в упор,— все-таки произошло?
Джексому ничего не оставалось, как только изобразить на лице искреннее недоумение.
— Так ты считаешь, Менолли, что они волновались из-за королевского яйца?— спросил Робинтон.— Жаль, мы не можем сказать Лессе, как они переживали. Это могло бы хоть как-то оправдать файров в ее глазах.
— А я думаю,— сердито бросила Менолли,— что их уже давно нужно было призвать к порядку!
— Но, дорогая моя девочка...— Робинтон был явно растерян.
— Я не имею в виду наших, мастер Робинтон. Они доказали, что могут приносить большую пользу. Просто слишком многие относятся к ним спустя рукава и не считают нужным воспитывать,— она как-то странно засмеялась. — Вот и Джексом может подтвердить. Они так допекают Рута, что он вынужден прятаться от их назойливого внимания в Промежутке. Верно, Джексом?— было в ее настойчивом взгляде нечто такое, что поставило юношу в тупик.
— Не могу сказать, чтобы они всегда докучали Руту,— осторожно сказал Джексом, вытянув под столом длинные ноги,— но ты же знаешь, Менолли, у каждого бывают минуты, когда хочется побыть одному.
Лайтол понимающе хмыкнул, и Джексом понял, что Бранд поделился с Оберегающим своими подозрениями насчет Кораны.
— Зачем? Чтобы жевать на пару огненный камень? — ухмыльнулся Н’тон.
— Вот, значит, чем вы занимались, отправляясь в другое время!— широко раскрыв глаза, воскликнула Менолли; лицо ее светилось невинным и лукавым любопытством.
— Можно сказать и так.
— А что, файры действительно осложняют вам жизнь? — заинтересованно спросил Робинтон.
