— Это меня не касается!— Казалось, слова Ф’нора вызвали у Бергамона еще большее раздражение.
— Нет, касается, причем куда больше, чем все домыслы по поводу яйца,— сказал Ф’нор, вместе с Брекки выходя из зала.
— Вот и весь ответ на твой вопрос,— насмешливо улыбнувшись Бергамону, заметил Робинтон.
— Но... но должны же они что-то сделать! Неужели Бенден стерпит подобное оскорбление?
— В отличие от правителей холдов,— выходя вперед, заявил Н’тон,— всадники не вольны потворствовать своим страстям или уязвленному самолюбию в ущерб основной своей обязанности — защищать Перн от Нитей. Вот в чем состоит долг всадника, лорд Бергамон.
— Пойдем, Бергамон,— сказал лорд Грох из Форт холда, беря недовольного владетеля Нерата под руку.— Ты же знаешь, это — дела Вейра. Вот и не будем вмешиваться, раз нам не положено. Им виднее. И потом, яйцо-то действительно вернули! А вот подругу Д’рама жаль, очень жаль... Не хотелось бы, чтобы он уходил. Разумный человек. Ты не слышал, каким вином нас будут угощать?
Джексом увидел, как лорд Грох оглядывается по сторонам.
— Как ты полагаешь, Робинтон, нам подадут бенденское?
Арфист утвердительно кивнул и вышел из зала в обществе обоих лордов; любопытный Бергамон все еще ворчал — видимо, он жаждал новостей. Зал постепенно пустел, и Джексом последовал за остальными. У подножия лестницы, ведущей на дно Вейра, на него набросилась Менолли.
— Ну? Что там случилось? Они говорили с ним?
— Кто говорил? С кем?
— Ф’лар или Лесса обращались к Главному арфисту?
— У них не было повода к нему обращаться.
— Зато были поводы не обращаться. Так что же там происходило?
Джексом вздохнул и, набравшись терпения, начал вкрат-. це пересказывать все, что происходило наверху.
— Д’рам прибыл сюда с просьбой... нет, с сообщением, что он уходит с поста Предводителя Исты...— Менолли согласно кивнула, как будто для нее это не было новостью.— И сказал, что обратится к обычаю Древних — объявит первый брачный полет королевы открытым для всех бронзовых.
Менолли вытаращила глаза, рот ее округлился от изумления.
— Все, должно быть, чуть не упали! Кто-нибудь возражал?
— Только кое-кто из лордов,— ухмыльнулся Джексом.— Всадники согласны. Разве что Р’март съязвил, что дракон Г’денеда, мол, так силен, что никакой борьбы все равно не будет.
— С Г’денедом я не знакома... знаю только, что он сын Д’рама.
— Это ничего не значит.
— Не спорю.
— Потом Д’рам сказал, что хочет для Исты достойного Предводителя и это единственная возможность его получить.
— Бедный Д’рам...
— Ты хочешь сказать, «бедная Фанна»...
— Нет, бедный Д’рам. И все мы тоже бедные. Он был великолепным Предводителем Вейра. А мастер Робинтон что-нибудь говорил?— спросила Менолли, отложив размышления о судьбе Д’рама ради более важного дела.
— Он разговаривал с Бергамотом.
— А с Предводителями Бендена?
— Нет... и я не видел повода для этого.
— Они столько Оборотов были друзьями... а теперь поступают с ним так несправедливо! Он не мог тогда не вмешаться. Драконы не должны идти друг на друга войной!
Джексом искренне согласился, и его словам вторило громкое урчание в животе, такое звучное, что Менолли с недоумением уставилась на него. В душе Джексома боролись смущение и веселье. Все же победил смех. Извиняясь перед Менолли, он видел, что этот забавный случай повеселил и ее.
— Ладно, пойдем к столу — все равно от тебя ничего путного не добьешься, пока ты не поешь.
Этот пир по случаю очередного запечатления не был ни особенно запоминающимся, ни слишком веселым. Всадники вели себя сдержанно. Джексом не пытался выяснить, чем это объяснялось — добровольной отставкой Д’рама или недавней кражей яйца. Он больше не хотел об этом слышать. Его стесняло общество Менолли — он никак не мог отделаться от ощущения, что она знает, кто вернул яйцо. Еще больше Джексома тревожило ее молчание. Он чувствовал — арфистка нарочно держит его в напряжении. Ему не особенно хотелось оказаться за одним столом с Ф’лессаном и Миррим, которые могли заметить след от Нити. От общества Бенелека он никогда не был в восторге, а за главным столом, где ему было положено сидеть по рангу, он и подавно будет чувствовать себя не в своей тарелке. Наконец, Менолли куда-то утащил О’харан, арфист Вейра, и скоро Джексом услышал их пение. Если бы музыка была новая, он охотно присоединился к ним — просто, чтобы не оставаться в одиночестве. Но лорды стали наперебой заказывать свои любимые песни, а следом за ними — счастливые родители мальчиков, которым сегодня удалось совершить Запечатление.
Рут тем временем наслаждался, воспринимая восторженные мысли новорожденных дракончиков. Правда, для полного счастья ему не хватало привычного общества огненных ящериц.
«Им не нравится, что их держат взаперти у Брекки,— пожаловался Рут своему всаднику.— Почему их не выпускают? Рамота наелась и теперь спит. Она ничего не узнает».
— Напрасно ты в этом так уверен,— сказал Джексом, глядя на Мнемента, который свернулся на карнизе королевского вейра. Его чуть прищуренные глаза яркими точками мерцали на дальней стороне погружавшейся во мрак Чаши Вейра.
