Антанас не сдается. Когда его бригада на смене — ни минуты простоя. Если же случается такое из-за недостатка порожних вагонов — идет к Силаеву, в партком. Приходит — не просит, требует:
— Звоните в Москву, прямо самому министру.
Жена ему иной раз скажет в сердцах:
— Живешь, не как все — ночи напролет в порту, в автобусе засыпаешь.
Он промолчит, а про себя подумает: «А может, это хорошо, что не так как все живу, что хочу взять на себя больше». Ведь он отвечает не только за самого себя, но и за товарищей, которые на него надеются, за суда, стоящие под разгрузкой, и за те, что с полными трюмами спешат в порт.
Теперь он знаменит. Награжден орденами и медалями. Бригада — лучшая в порту. Антанас член парткома, человек уважаемый, авторитетный. Всего этого добился своими руками, своим разумом, волей. И когда, зажав валенки под мышкой, в толстом ватнике спешит на разгрузку, а в трюме таскает к поддону вместе со всеми тяжелые ящики с мороженой рыбой — его не отличишь от других.
Но случилось, что жизнь сыграла с ним злую шутку — захотелось отличиться. А было это так. Он ходил в партком, профком, требовал для бригады особых условий. Ему шли навстречу: люди трудятся отлично, могут добиться большего. Но неожиданно в бригаде произошло «ЧП». Несколько раз прогулял без причины Зигмас Краускас. И хотя он не был коммунистом — решили пригласить его, в партком, поговорить: так авторитетнее. Мнения разделились. Альбинас Гвоздас, ветеран, уважаемый человек, сказал твердо:
— Уволить его, весь коллектив позорит.
Антанас — того же мнения. А все другие — за то, чтобы оставить. И тут пришел Силаев, послушал, послушал и сказал:
— А мое мнение такое — Зигмаса оставить и наказать лишением тринадцатой зарплаты. А бригадиру — выговор за слабую воспитательную работу.
Зигмаса оставили. Утром после смены Антанас с возмущением жаловался Силаеву: как же так, с мнением руководителей лучшей бригады не считаются. Силаев выслушал и сказал:
— Антанас, я сам старый грузчик. И есть у нас, как известно, две команды: «Вира» и «Майна». Что ж только одна запала тебе в душу! Выходит, твоя бригада вверх, а остальные пусть майнают?
Было и еще одно отрезвление. Летом поехали в Калининград на конкурс — лучших бригад портовых рабочих Западного бассейна. Ехали уверенные в успехе, а заняли только второе место. Думали взять силой, а там техника, погрузочные механизмы, которыми они пренебрегали: возьмешь, мол, их и только успевай ремонтировать.
Антанас вернулся в Клайпеду почерневший: слава-то, выходит, непрочная. А тут еще Альбинас Гвоздас — взял и ушел в бригаду соперника по соревнованию Пранаса Моцкуса:
— Вы, конечно, передовики, — сказал он, — а у Пранаса полегче: стол какой-то придумали.
— Какой стол?
— Погрузочный. Своей конструкции. Для облегчения работы...
И начался в жизни Антанаса новый период. Сейчас он подшучивает над собой, говорит:
— Научно-техническая революция свершилась.
Первым стал ходить вечерами на курсы крановщиков. Дома сестра Вера говорила в укор:
— Ты бригадир, ты и учись, а Васе моему это к чему?
Вася Петров, работающий в его бригаде, после этого разговора только крякал — Антанас спрашивал с него втрое больше, чем с других. Теперь все в бригаде имели по несколько профессий. Даже старого Владаса Лукаса заставили учиться.
...У каждого из нас со словом грузчик связан образ человека с тяжелой ношей на плечах, с вспотевшим лбом, мокрой спиной. Груз ведь кому-то надо нести. Но теперь его все больше перекладывают на плечи машин. Теперь реже засыпает Антанас в автобусе по дороге из порта домой, меньше стало мозолей на ладонях, потому что руки ложатся на рычаги машин.
Глядя, как погрузчик, ловко захватив лапами пачку ящиков с рыбой, везет их по трюму к просвету, откуда свисают стропы подъемного крана, бригадир думает: «А ведь раньше на руках таскали. Выходит, легче будет моему сыну работать...»
Летом он был в отпуске в родной деревне, сено косил. Там узнал, что бригада досрочно пятилетку выполнила. Душа прямо-таки зашлась: как же без него? Помчался в Клайпеду, к Лукасу домой — тот оставался за него на время отпуска. Весь вечер проговорили, радовались, обсуждали, как дальше работать.
— Не хватает погрузчиков, — жаловался Лукас. — Из-за этого простои. Батареи не успевают подзаряжать. Только в трюм опустили, две ходки сделали — зарядка кончилась. Опять перекур...
Закраускас выслушал Лукаса и посоветовал:
— На парткоме вопрос надо ставить о механизации.
— Ты про бригаду? — спрашивает Лукас.
— Нет, я про весь порт.
Антанас Закраускас в брезентовой робе крепко стоит на палубе, щурится на солнце, отрывисто подает команды «Вира!», «Майна!». Соленый ветер с моря дует в лицо. Я гляжу на него с люка и думается мне: наверное, сын Антанаса поверит, что профессия докера по-настоящему интересная и важная, и пойдет по стопам отца. Очень хочется, чтоб поверил. Ведь сам Антанас Закраускас думает не только о нем, но и о тех, кто придет вместе с его сыном в порт, которому он посвятил всю свою жизнь.
— Ну, а машина у тебя есть?
— Нет.
