— Видел своими глазами: подошла машина, Басс собственноручно бочки катал. Это ж недалеко от моего дома. Ночью дело было. Я как раз от тестя вернулся.
И стал рассказывать все подробно. Говорил зло, горячился.
— Так что ж ты молчал?
Парень быстро поднял голову, посмотрел на Алексея будто потрезвевшими глазами и сказал, поднимаясь:
— Э как? Ты уедешь, а с Коротковым шутки плохи.
И пересел к своему столу.
Ничего нового к тому, что знал Алексей до поездки в колхоз, эти первые дни ему не прибавили. Но они укрепили его в мысли о том, что написанное в письмах — не пустые разговоры. И он начал с ревизии бухгалтерии.
С самого утра он сидел над кипами бухгалтерских книг, актов. Все было в порядке. Но по настороженным взглядам работников бухгалтерии чувствовал — надо искать. И он искал.
Жил Алексей на квартире у Сергея Кононюка. Кононюк, тихий, неразговорчивый человек, работал возчиком на ферме. В первый же вечер Алексей от него самого узнал, что тот баптист. Алексею стало не по себе от такой откровенности. На другой день он решил было съехать с квартиры, но знакомый Нападов, который сюда его привел, признался:
— Это ж я нарочно тебя туда пристроил. Мне Кононюк ни сват, ни брат. Но жалко человека — задурили ему голову. Вот уже полгода вожусь с ним, теперь, думаю, вдвоем с тобой полегче будет...
— Да у меня от своих забот голова идет кругом.
— Что ж, так и бросить человека?
Они говорили это, сидя дома у Кононюка. Пришел хозяин с работы, стал рассказывать:
— Вчера председателя видели пьяным в ларьке. Похвалялся про тебя, Алексей — не такие, мол, ревизовали — ничего не нашли.
Алексей молчал.
— Все от бога, — вздохнул Конюнюк.
— Перестань, — прервал его Нападов, — богу твоему цена полушка.
Кононюк посмотрел на Алексея, хотел что-то сказать. Тот опередил его:
— Я, конечно, не бог. Но я своего добьюсь.
В документах бухгалтерии Алексей не обнаружил акта об инвентаризации и снятии остатков виноматериалов на конец года. Когда об этом сказали председателю, тот призадумался.
— Но вино после этого мы замеряли, как положено, через полтора-два месяца? — спросил он у Басса.
— Да.
— Акты имеются?
— В полном порядке.
— Вот и покажите их ревизору.
Алексей стал говорить с работниками винопункта. Выяснилось, что замеры были сделаны на глазок, в сторону явного уменьшения. Значит, были искусственно созданы излишки вина. Кто его продавал, куда шли деньги? Надо было действовать внезапно.
В тот же день Алексей на мотоцикле объехал все шесть ларьков, склад и опечатал их, изъял все документы, сказав: «Будем мерять заново все вино». Этого председатель не ожидал. Поначалу хотел было взять криком: «В райком буду звонить!» «Звоните. Ваше право», — спокойно ответил Алексей.
Обо всем этом узнало село. Говорили одобрительно: «Накрыл их ревизор мокрым одеялом». Тут уж люди, встречая Алексея на улице, были откровеннее. Рассказывали, что одного Коротков обругал ни за что, другого с работы неправильно снял. И нигде управы не найдешь. Все ж колхозное начальство его родственники. Председатель ревкомиссии — сват, заведующий винпунктом тоже сват, механик по автотранспорту — зять, сестра — заведующая винным ларьком.
Нападов вечером говорил Алексею:
— Трудно тебе придется.
— Ничего. Вон люди как посмелели…
— Это верно.
Комиссия перемеряла вино. Как и предполагал Алексей, излишки были внушительны — более десяти тонн. Алексей выяснял теперь, как продавали вино, куда шли деньги. Он подолгу говорил с продавцами. Клубок постепенно распутывался. Нитка тянулась к Бассу.
Степан Басс — маленький, круглый, в мешковатом кургузом пиджаке, глаза хитрющие.
— Мне оно нужно, это вино? У меня самого девать некуда.
Разговор был долгим. Очень долгим. Алексей выяснил, что накладные на вино, которое отпускалось со склада в ларьки, выписывались фиктивные. После их просто уничтожали. И потому в бухгалтерии нигде эти накладные не проходили по документам.
А председатель не сдается. Желая выгородить родственников, говорит:
— Это не излишки. Вино было мое.
— Какое вы имеете право продавать свое вино в колхозных ларьках?
— Самому некогда: у меня весь колхоз вон где.
И хлопает ладонью по затылку.
— Хорошо, пусть с этим делом прокуратура разбирается, — соглашается Алексей. — Но это не все.
— Что еще? — настораживается председатель.
— Сергей Иванович, ну а это как: все родственники ваши в руководителях ходят? У сына машина, у вас — тоже. Два дома построили.
— На свои деньги.
— Допустим. Но денег-то не слишком ли много?
— Рыба ищет, где глубже.
— Так то ж рыба... В общем, вот акт ревизии, подпишите, прокуратура займется.
Председатель поднялся над столом, приблизил гневное лицо к Алексею:
— Приговор себе подписать? Не шуткуй со мной, ревизор, не принуждай. Меня знают в районе!
А акт ревизии подписать надо. Без него Алексей не может вернуться в район. Он думает об этом ночью дома. Во что бы то ни стало надо подписать акт.
С раннего утра мотался Алексей за председателем по всему колхозу. Тот избегал встречи. Наконец к вечеру столкнулись в поле, у комбайнов. Подминая жесткую стерню тяжелыми босоножками, сказал Алексею:
— Хорошо. Поедем.
