Отец!
Я подпрыгиваю и делаю несколько шагов к особняку. И в моих расширившихся глазах всё обретает смысл.
Особняк в огне. Крыша, которая заканчивает рушиться.
Акума — легкая, ледяная, — которую я словно всё еще чувствую в ладони, однако исчезнувшая.
И голоса, которые вперемешку возвращаются ко мне.
Мой собственный голос:
«Мама сердится на меня?»
Голос Эми:
«Я не чувствую себя матерью. Я не помню, чтобы испытывала подобное…»
«Мне жаль, Габриэль. Так жаль… Габриэль, мне страшно!»
«Я больше не знаю, почему люблю тебя».
«До свидания, Габриэль».
Голос Габи:
«О, Эмили… Что ты сделала?»
«Возвращайся домой, немедленно!»
«Адриан… Адриан — Черный Кот!»
«Нууру, трансформируй меня!»
Слишком много картинок, все перемешанные. Но ко мне возвращается невероятная уверенность. Моя мать была прежде Носительницей. А мой отец…
Мой отец — Бражник.
«Прости меня, Адриан».
Он хотел вернуть мать. Он всё это делал ради нее…
Вдалеке звучит сирена. Я вздрагиваю, вырванный из мыслей. На углу улицы появляется пожарная машина.
Что-то чешется у меня на щеке, я рефлекторно потираю ее — и обнаруживаю, что она мокрая от слез.
— Черный Кот?
Грохот. Я поднимаю глаза. Несколько вертолетов летают над нами с оглушительным шумом. Они все двигаются в одном направлении.
Снова грохот. Взрывы. По всему городу опять разносится сирена тревоги. На горизонте вспыхивает молния, освещая небо, и ударяет в один из вертолетов. Я узнал бы этот отблеск из тысячи. Я медленно сжимаю кулаки.
…Катаклизм.
Взрыв. Знакомая энергия собирается в правой руке, окончательно восстановив мою связь с реальностью. Я дрожу, сжав зубы, тяжело дыша.
Моя мать пожертвовала собой ради меня. В итоге она всё забыла. Где был Хранитель в этот момент? Он, в полной безнаказанности следивший за нами месяцами, он, докучающий нам своими правилами и обычаями, где он был, когда его квами были предоставлены сами себе, спящие и покинутые на другом краю мира? Где он был, когда мои родители нуждались в его советах?
Его не было здесь. Он должен был быть здесь.
Я поднимаю брошенный на снегу шест. Четким жестом вытягиваю его в человеческий рост. Обостренными чувствами зондирую ночь. Напрягаю мышцы, готовый прыгнуть на крыши.
Это я знаю. Это я могу сделать. Тем более что теперь мне…
— Черный Кот! Ты куда?
Кто-то схватил меня за правую руку. Я дергаюсь, вырванный из сосредоточенности, и расширившиеся глаза Маринетт молча вопрошают меня. Под ее капюшоном на меня с тревогой смотрит Тикки, держа в лапках печенье.
— Успокойся, — выдыхает она. — Ты не можешь пойти туда один. Ты еще лишь котенок…
Она, она поняла.
…Теперь мне больше нечего терять.
Резким движением я освобождаюсь из хватки Маринетт.
— Оставайтесь в стороне. Я займусь этим.
Тикки подавляет отчаянный писк. Маринетт испуганно подпрыгивает.
— Черный Кот… Постой!
Я глубоко вдыхаю. След еще свеж. Взрывы звучат. Мне остается лишь следовать по ним. Я устремляюсь вперед.
— Черный Кот!
В несколько прыжков я добираюсь до крыш, поглощаю километры. Вдалеке бушует сражение. Армия явно приняла эстафету. В моей ладони ждет Катаклизм. Это будет быстро. Это будет легко. Я не стану колебаться.
Потому что я, наконец, знаю всё. И потому что мне больше нечего терять!
«Я отказываюсь от тебя».
Голос Эмили звучит во мне. Я рычу, щеки еще влажные, но глаза сухи.
«Я не создана быть матерью. И, должно быть, для брака я тоже не создана. Всё это сейчас будто сон».
Изгнанник появился в поле зрения — его черное тело с красными и зелеными прожилками, без защиты, оставленный вихрями дыма, пока они атакуют вертолет.
Я еще ускоряюсь. Мое сердце тоже.
«Габриэль… Я больше не могу принуждать себя. У меня больше не получается в это верить».
Я преодолеваю последние десятки метров. Я быстр, слишком быстр для него.
«До свидания, Габриэль».
Изгнанник вздрагивает. Он поворачивается, оказавшись в западне. Его изумленный взгляд сверкает. Слишком поздно!
— ВОТ В ЧЕМ ДЕЛО? — кричу я.
В последнее мгновение он уклоняется от Катаклизма, но не от моего шеста. Я с удовлетворением чувствую, как мое оружие со всей силы ударяет в него. Спотыкаясь, он приземляется на крышу внизу. Он кое-как убегает, но я следую по пятам.
— ЗНАЧИТ, ВОТ ПОЧЕМУ? Моя мать отказалась от своего Камня Чудес и забыла нас? Поэтому она уехала?! — ору я вне себя.
Изгнанник разворачивается, пытается контратаковать. Я ударяю, уклоняюсь, атакую шестом. Правый кулак я держу рядом с собой. Катаклизм не пропадет втуне.
— Потому что вас не было рядом, чтобы направить ее, объяснить? ВОТ В ЧЕМ ДЕЛО?!
На самом деле, мне плевать на его ответ. Он ничего не изменит. Ничего!
Я еще ускоряюсь. Захватываю его врасплох. Мощный удар шестом. Оглушающий толчок, который отдается вибрацией в плече. Растерянный Изгнанник отступает и в итоге оказывается спиной к стене.
Я хочу, чтобы ему было страшно, как было страшно моей матери.
Я хочу, чтобы он страдал, как страдал мой отец.
Я хочу, чтобы ему было больно, как было больно мне всё это время, когда я пытался понять, что происходит между ними.
Я хочу…
Я хочу уничтожить его.
