Левой неповрежденной рукой я касаюсь кончиков посеревших пальцев: тонкая пленка отделяется и рассеивается, даже не достигнув земли. Перед моими глазами возникает ужасная картина.
Шкатулка, которая рассыпается пеплом в моих бессильных руках.
Я сжимаюсь с ощущением тошноты.
— Это… это из-за катаклизма?
«Нет, моя Ледибаг. Но ни один человек не создан, чтобы долго выносить наши объединенные силы».
Другие вибриссы смыкаются на мне, и я уже не знаю, мое ли это действие или Тикки. Она шепчет с нежностью и грустью:
«Ни одно тело не может бесконечно пропускать через себя нашу с Плаггом энергию на полной мощи».
«Найди выход, Носительница. Иначе это уничтожит тебя».
Горькое замечание Плагга заставляет меня снова начать реагировать. Я выпрямляюсь, тяжело дыша. «Часы тикают».
Да, «часы тикают»!
«Ты решилась, Носительница? Ты загадываешь желание?»
Я вздрагиваю. Словно призванное простой мыслью, присутствие внутри меня возвращается. Величественное, властное. Не имеющее равных. Пока оно рокочет, неумолимое, ни Тикки, ни Плагг не реагируют. Похоже, я одна его осознаю.
«Если ты в состоянии заплатить цену, твое желание исполнится.
Если ты не в состоянии заплатить цену сама, другие заплатят за тебя».
Оно повторяется — неутомимо, бесстрастно. Оно ждет.
С другой стороны пропасти тигр ревет во всю мощь, а потом прыгает. По побуждению моих квами вибриссы вытягиваются и текут в его направлении, оборачиваясь вокруг него, пленяя его лапы и спину. Он вопит, отбивается, извивается и катается по обломкам, пытается дематериализоваться, но вуали тут же снова его хватают.
«Носительница, что будем делать?!» — задыхаясь, кричит Плагг.
«Маринетт?» — обеспокоенно выдыхает Тикки.
Оба ждут. И чужой голос снова звучит, категоричный:
«Носительница, каково твое желание?»
Я колеблюсь, растерянная. Роюсь в своей памяти, потом в памяти, унаследованной от других Носителей Звезд. На протяжении веков редко встречались те, кто по-настоящему использовал высшую форму. Это никогда не заканчивалось для них хорошо. Никогда.
«Вселенная должна всегда сохранять равновесие. На каждое действие есть противодействие. У каждого желания есть цена».
Я снова вижу пару в военной зоне. Тогдашняя Носительница Тени, готовая использовать два Камня Чудес, чтобы защитить их деревню от воздушного удара.
Бомбардировка действительно в тот день была остановлена, самолеты сбиты с курса, бомбы сброшены в соседние поля — туда, где их удар не повредит ни одному жителю. Вот только компенсацией за такое желание… стала жизнь половины людей, находящихся в нескольких километрах вокруг. Солдаты, но также и гражданские. Женщины, мужчины и дети.
Предательство. Жестокое. Несправедливое!
Я едва не начинаю рыдать при воспоминании об отчаянии этой Носительницы, которая хотела лишь добра дорогим ей людям. Взамен она увидела, как они умирают, прежде чем самой исчезнуть, поглощенной присутствием, которое, однако, всего лишь повиновалось ей. В свете этого опыта я от одного за другим отказываюсь от моих собственных желаний.
Я не могу уничтожить Изгнанника — слишком сильного теперь.
Я не могу вернуть Шкатулку или квами — слишком дорого.
Я не могу возвратить Париж в нормальное состояние — слишком самонадеянно!
Я даже не могу спасти Черного Кота или моих родителей! Это может убить кого-то другого… И Изгнанник по-прежнему останется!
«Каково твое желание?»
У меня сдают нервы. Я падаю на колени и рыдаю, не в состоянии больше сдерживаться.
«О, Маринетт!»
Вибриссы слишком заняты удержанием Изгнанника на земле. Однако я почти чувствую ласку на щеке — как когда Тикки еще вчера стирала мои слезы у меня в комнате.
«Маринетт, еще есть время. Мы можем сдаться».
«Кто знает… Возможно, этого будет достаточно, чтобы успокоить его безумие».
Я чувствую по боли в голосе Тикки, по горечи в тоне Плагга, что они лишь наполовину в это верят. Но им больше не за что уцепиться.
Я шмыгаю и икаю, яростно вытираю слезы. От правой руки снова отделяется пепел, и даже левая начала бледнеть. Я задыхаюсь в собственных рыданиях — если бы только у меня было больше времени! Если бы только я могла не спеша обдумать это или обсудить с…
…с Черным Котом!
«Моя Леди!»
Я рыдаю еще сильнее, съежившись среди обломков. Я отдала бы что угодно за одну из твоих глупых шуток, Котенок. За одну из твоих улыбок сердцееда — здесь, сейчас!
«Моя Леди… Я люблю тебя».
Я отдала бы что угодно, чтобы почувствовать твою ладонь в моей, как перед уходом в Париж-Пиксель, когда оставалась надежда, когда всё еще казалось возможным…
Плененная, Тикки умоляет меня, тоже в слезах:
«Маринетт… Мы не сможем удерживать его вечно. Тебе достаточно отменить трансформацию! Я не хочу почувствовать, как ты умираешь — ты тоже!»
«Носительница, вставай! Если он завладеет нами, когда мы еще в тебе, ты умрешь навсегда!»
— Нет, — бормочу я между двумя иканиями, — я вас не брошу!
Внезапно меня поднимает невидимая сила. Это Плагг пытается навязать мне свою волю, но мне достаточно одной мысли, чтобы ему это не удалось. Я, дрожа, снова падаю на обломки, и он рявкает, на грани нервного срыва:
