…когда раздается хруст — не снаружи, а во мне. Резкая боль пронзает левую ногу — сильнее, чем всё остальное. Я вскрикиваю и едва не падаю во второй раз.
Проклятье… Вставай!
Я переношу вес на другую, почти невредимую ногу, выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с расширившимися глазами Изгнанника. По-прежнему дракон, он расположился на земле и застыл в собранной позе, словно готовясь защищаться. После некоторого ступора я делаю к нему несколько хромающих шагов, и он испуганно вздрагивает, его большие глаза не отрываются от ключа, ноздри трепещут. Я слабо ухмыляюсь.
Победа, моя Леди.
— Ты знаешь, что это, не так ли?
Еще наполовину оглохший после его последнего вопля, я с трудом слышу собственный голос — хриплый и невнятный. Вдруг закашлявшись, я выплевываю струю крови.
— Это она, — с трудом хриплю я. — Это Ледибаг создала его. Для тебя.
But in the end…
Изгнанник не реагирует. Хромая, я приближаюсь, и на каждом шагу ногу и позвоночник пронзают раскаленные кинжалы. Я храбро вытягиваю перед собой руку, ключ покачивается на шнурке.
— Всё конечно.
Дракон на расстоянии вытянутой руки. Он не шевелится, словно загипнотизированный. После короткого колебания я кладу ключ на его невредимую морду, которую я, однако, немного раньше ударил катаклизмом.
Раскат грома. И всего за секунду дым исчезает. Полностью.
Остается черная фигура с красными прожилками на коже, одетая в простую тунику, обожженную и разорванную. Человек — крошечный, сгорбленный, тщедушный. Редкие волосы, иссеченное морщинами лицо.
— Мастер Фу.
Он поднимает на меня лишенные выражения белые глаза. Когда я преодолеваю последние разделяющие нас метры, он не реагирует, его руки бессильно болтаются. Я беру шнурок двумя руками и осторожно вешаю ему на шею. Ключ падает ему на грудь, и он молча опускает на него взгляд.
— Мастер?
Молчание назидательно. Потом он, наконец, шепчет словно молитву, словно лейтмотив:
— Не открывай дверь… Не открывай дверь.
Он аккуратно берет ключ узловатыми пальцами и убирает его под тунику. Его глаза закрываются. После долгого мгновения апатии его губы изгибаются, а потом растягиваются в легкой улыбке. Две слезы скатываются из уголков глаз.
— Мастер?
— Спасибо. Спасибо, Черный Кот.
Он открывает глаза: на меня смотрят ореховые глаза — изможденные, но благодарные. Я облегченно вздыхаю. Он вернулся, наконец!
— И… И что теперь? — хрипло произношу я.
Его доброжелательная улыбка становится увереннее:
— Теперь я сделаю всё возможное, чтобы удержать квами. Вам с Ледибаг пора удалиться.
— Чт.. Что?
…it doesn’t even matter
Он дергается. Его черная кожа украшается другими прожилками, бесчисленными и разноцветными, как было, когда Изгнанник поглотил все Армилляры. В воздухе разносится странное напряжение, более горячее, более агрессивное, чем раньше. Удушающее. Которое усиливается с каждой секундой.
— Всё закончилось. Моя трансформация сейчас спадет. В то мгновение, когда я верну себе человеческую форму, больше ничто не будет удерживать энергию квами. Теперь, когда у них больше нет ни сознания, ни Камней Чудес, их силы вырвутся, вернутся в Природу. Тебе нельзя оставаться. Иначе ты тоже погибнешь.
Я вздрагиваю, ошеломленный. Я снова вижу уничтоженную Шкатулку и освобожденных квами — потерянных, разрушительных.
— Уходи.
Нет. Ледибаг!
Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Не обращая внимания на боль, которая пронзает ногу и бока, я поспешно направляюсь к подземному вестибюлю. У меня за спиной аура квами не перестает развертываться, настолько четкая, что я нервно вздрагиваю. Быстрее!
— Ледибаг?
А что, если она активирует Чудесное Исцеление? Кто знает?
— Моя Леди! Сейчас!
С помощью ночного зрения я кое-как пробираюсь среди обломков, усеивающих коридор. Но никто не выходит мне навстречу. Я, наконец, вижу ее — точно там, где оставил. В боевом костюме, но лежащую, неподвижную. Сердце пропускает удар.
— Ледибаг!
Мой голос разносится по подземелью, пронзительный и задыхающийся. Ледибаг не реагирует. Я добираюсь до нее, бросив лишь взгляд на ее йо-йо — размотанное, брошенное — и на Талисман Удачи рядом с ней — громадный щит, помеченный крестом, как у рыцарей в древности. Я беру ее за плечи, аккуратно приподнимаю. Костюм полностью покрывает ее, но кровь сочится из-за воротника, пропитывая землю. Она бледнее мертвой. Ее сердце…
Я кладу дрожащую ладонь на испачканную кровью шею. Ее сердце бьется. Едва-едва, но бьется.
— Ледибаг, держись!
Из последних сил я беру щит и обнаруживаю, что его внутренняя сторона снабжена ремнями. Я надеваю его на спину на манер рюкзака — по крайней мере, так у меня будут свободны руки, — после чего торопливо сворачиваю нить йо-йо и засовываю его за пояс. Поспешно, но с тысячью предосторожностей, я беру мою Леди на руки. Она вдруг стонет от боли.
— Всё будет хорошо. Держись, скоро всё закончится.
Она снова стонет, слабее. Ответ? Неважно, этот звук разбивает мне сердце настолько же, насколько успокаивает.
