Некоторые недоуменно замедляются, но буря и шум вертолетов перекрывают мой голос. Я устремляюсь к ним, забыв про ногу, но жгучая боль почти тут же подкашивают меня. Я падаю и едва не выпускаю Ледибаг. Двое моих спасителей поднимают меня и хотят увести в укрытие, но я высвобождаюсь.
— Я справлюсь! Отгоните гражданских к южному крылу, быстро!
После короткого колебания полицейские и военные подчиняются и бегут к толпе. Двор понемногу пустеет. Я кое-как следую за ними. Давление квами за моей спиной становится почти невыносимым. Я больше не осмеливаюсь смотреть назад и сосредотачиваюсь на мертвенно-бледном лице напарницы. Ковыляя, я шепчу ей, тяжело дыша:
— Моя Леди, нам еще понадобится немного твоей удачи. Готова запустить Чудесное Исцеление?
Против всякого ожидания, ее глаза приоткрываются, но взгляд словно пустой, отсутствующий. Нездешний. Почти… чужой.
— Нет. Недостаточно. Щит… или ничего, — выдыхает она.
Я вздрагиваю. Это голос не Маринетт. Нет, это голос…
…Тикки?
Вспышка. Холодный пот течет по позвоночнику.
Волна — невидимая, но сверхмощная — проходит по площади. На ее пути появляются трещины, разлетаются осколки мрамора, мостовые расходятся по швам. Несколько еще целых окон Лувра разбиваются, черепицу срывает и уносит. Люди спотыкаются, подкошенные толчком, и потрясенные остаются лежать прямо на земле, которая вдруг становится неустойчивой и изменчивой.
Потом двор опустошает вторая волна. И третья. И еще другие, каждый раз более сильные, оглушительные. Одуряющие.
Я в свою очередь падаю. Земля дрожит слишком сильно, чтобы держаться на ногах. Некоторые куски двора уже оседают, исчезают в подземных глубинах. Я осмеливаюсь посмотреть на пропасть. Маленькое солнце не перестает расти. По его поверхности двигаются бурлящие цветные молнии.
Армилляры! Армилляры скоро вырвутся…
Лувр еще далеко, слишком далеко. Я устанавливаю щит в одну из трещин, вдалбливаю его, пока он не перестает шевелиться. Я сворачиваюсь в его тени и с энергией отчаяния вцепляюсь в ремни, прижимая к себе мою Леди, по-прежнему без сознания.
Солнце вспыхивает и сдается. Взрыв грохочет и разносится по Парижу, как ни один другой до этого. За ним следует взрывная волна, бушует на площади, мощно врезается в щит.
It starts…
Ураган накрывает нас — дикий, горячий. Приоткрыв глаза, я вижу небо, испещренное крошечными метеоритами, разноцветными, сверкающими. Несущимися прямо к горизонту.
…with…
А потом Лувр рушится. Весь двор исчезает, оседает.
Мы соскальзываем в пропасть.
…one.
День 0.
Час 0.
====== Глава 22. ...А потом? Часть 1 ======
Главная тема «Белого, красного, черного»: «Hurts Like Hell» Флёри.
День 0.
Боль.
Белый. Белый снег. Его белая кожа.
Красный. Красная кровь, повсюду. Его кровь.
Черный. Чернота его маски, которая исчезает. Чернота пепла, который остается. Потеря сознания.
Боль!
Белый, белизна бинтов.
Красный, красный цвет грузовика, который увозит его.
Черный, чернота асфальта под моими носилками.
Головокружение. Небытие.
Боль. Страх!
Белый! Белизна стен.
Красный, краснота компрессов на полу. Столько, столько крови!
Черный. Чернота сна.
Сдаюсь.
Серый. Серость потолка.
Розовый. Розовая блузка.
Тусклый. Дневной свет за окном.
Головокружение. Тошнота. Боль снова. Всегда.
Радио. Экран. Слова, объявления.
Которые без конца повторяются.
«Спасатели не покладая рук продолжают прочесывать развалины Лувра…»
«Последствия этим вечером становятся всё тяжелее. Число пропавших без вести уже превышает…»
«Этим вечером по-прежнему никаких следов Изгнанника или Бражника…»
«Благодаря Чудесному Исцелению, запущенному сегодня к пяти утра, акуманизированные, которые использовали свои силы, чтобы защитить город, вне опасности. Во второй половине дня полиция должна была опросить большинство из них, но, похоже, их память, как всегда, была стерта Бражником…»
«Поиски продолжаются, несмотря на всё более густой снег. На данный момент у нас нет никаких новостей ни о Черном Коте…»
«…ни о Ледибаг».
Небытие.
День 0.
День + 365.
— Маринетт?
Я моргаю и тихонько шмыгаю, потерявшись в мыслях.
— Маринетт? Ты опять заснула?
Я прочищаю горло и глубже запахиваюсь в тепло анорака. Машинально поднимаю шарф до носа и засовываю ледяные руки в карманы.
— Ммм. Нет.
— Тем лучше. Для человеческого здоровья не слишком полезно засыпать не пойми где. Уверен, кошмары у тебя из-за этого.
Я кошусь на свой рюкзак, стоящий рядом на скамейке. В его приоткрытой глубине я различаю зеленые глаза Плагга, которые искрятся новой жизнью. Раздается шорох упаковки. Не желавший со вчерашнего дня есть ничего, кроме печенья — твоего печенья… — Плагг, наконец, принялся за камамбер, который я купила ему сегодня утром, пока бродила по Парижу. Я усмехаюсь в шарф.
— И что? — пожимаю я плечами. — В любом случае, хуже, чем мой недавний сон, быть уже не может.
— Вот как?
— Ммм… Мне снилась высшая форма. Конец. «Храм». Ключ…
— О.
— …И последний раз, когда я видела Черного Кота.
