Я делаю несколько шагов к концу вестибюля, потом подавленно останавливаюсь. Обвалы полностью изменили помещения. Я уже не уверен, что найду узкий коридор, которым пришел во время их сражения титанов. Я даже не знаю, проходим ли еще путь до Лувра… Добраться до двора через пропасть — рискованно, но это и лучшее решение для бегства!
Я иду в противоположном направлении, прижав к себе драгоценную ношу, сжав челюсти от боли при каждом шаге, со слезами на глазах.
Шевелись! Плакать будешь потом…
Я вываливаюсь на поле битвы, опустошенное огненной бурей, и сильные постоянно меняющиеся ветра едва не сносят меня. Плавающие вокруг разнообразные энергии чувствуются почти физически, ощущаются угрожающими для моих обостренных Плаггом чувств. Взгляд на Изгнанника вызывает у меня дрожь ужаса: распростертая в центре пропасти, его фигура уже не черная, а раскрашенная тысячью цветов, вибрирующих, сверкающих. Его шепот раздается одновременно отовсюду, как голос Маринетт, когда она была в высшей форме:
«Уходите. Быстро».
Я устремляюсь к уступам, окружающим пропасть, но моментально теряю иллюзии: это высоко, слишком высоко, чтобы я мог достигнуть поверхности с Ледибаг на руках даже в несколько прыжков! Мой шест неизвестно где, а раненая нога серьезно стесняет движения…
Я лихорадочно оглядываю окрестности в поисках альтернативы. Я замечаю последние остатки Пирамиды, несколько металлических станин, нависающих над пропастью, еще прочно укрепленных в земле. Положив Ледибаг, я беру ее йо-йо. Если бы еще я смог им воспользоваться, это было бы детскими игрушками…
Так и знал, что следовало тренироваться, обмениваясь артефактами!
Распустив леску, я верчу йо-йо над головой, кидаю его в металлическую станину, а потом в утес. Безрезультатно, йо-йо падает обратно, не зацепившись. Моя тревога увеличивается. Тем хуже, надо попытаться!
Пока я швыряю йо-йо, снова и снова, буря энергии у меня за спиной не перестает усиливаться. Мастер Фу исчез в центре урагана, настолько яркого, что он ослепляет. Я поднимаю глаза на вертолеты, которые кружатся над площадью, но разбушевавшиеся ветры не дают им приблизиться. В приступе оптимизма я беру Ледибаг и йо-йо, поворачиваюсь к наименее крутому обрыву, разбегаюсь и преодолеваю несколько первых метров, прыгая от обвала к обвалу. Но щит наполняется ветром при малейшем порыве и несколько раз лишает меня равновесия. Рана вызывает острую боль, и я спотыкаюсь, скольжу вдоль стены, снова падаю на дно пропасти. Я встаю на колено, задыхаясь от боли.
В ярости я прижимаю к себе Ледибаг. Она едва дышит, и это пугает меня. Проклятье, проклятье!
Не может всё так закончиться!
Среди завываний ветра я, кажется, улавливаю крик, потом еще:
— Черный Кот!
Я живо выпрямляюсь, прислушиваясь. Это не Изгнанник, но я знаю этот голос. Это…
— Черный Кот, сюда!
Я поднимаю глаза. С края пропасти несколько человек — полицейские, спецназ, военные — делают мне знаки. Среди них я узнаю Отиса Сезера, отца Альи. Значит, он не покинул Лувр?
— Хватайтесь!
Один из военных вешает ружье на спину, с помощью коллеги подтаскивает к пропасти черную веревочную лестницу и пинком разворачивает ее. С колотящимся сердцем я устремляюсь к ним. Машинально снимаю один из ремней щита и забрасываю Ледибаг на плечо, после чего крепко хватаюсь за веревочную лестницу.
— Держитесь крепко, поднимаем!
Едва военный это сказал, как лестницу резко потащили наверх. Охваченный головокружением, я сильнее сжимаю руку на перекладине лестницы, и крепче прижимаю к себе Ледибаг. Щит давит на спину, и, несмотря на бурю, я слышу, как пищит ее Камень Чудес — сможем ли мы привести ее в чувство прежде, чем закончатся пять минут? С моей ногой и ее раной нам очень пригодится Чудесное Исцеление!
«Черный Кот. Ледибаг. Простите…»
Я дергаюсь и осмеливаюсь бросить взгляд в центр бури. Воздух, кажется, вибрирует энергией, я чувствую, как она пульсирует на моей коже, в моей плоти и костях.
«Я уже не был достоин этой задачи. Но вы… Вы были идеальными Звездами, такими многообещающими. Пусть ваша преданность послужит уроком другим…»
Посреди пропасти сверкает сфера света, столь же опасная и великолепная, как маленькое солнце. Временами цветные вспышки достигают ее поверхности, словно готовые вырваться в любое мгновение.
«Простите. И спасибо».
Я достигаю края пропасти. Протягиваются руки в перчатках, я берусь за одну наугад, другие хватают мои плечи, Щит и неподвижное тело Ледибаг. Я охотно позволяю им вытянуть меня на землю, но ни за что на свете я не выпустил бы напарницу.
— Быстрее, надо эвакуировать весь район! С минуты на минуту будет взрыв, отошлите вертолеты!
Подпрыгивает рация, тут же передаются приказы об эвакуации. Морщась из-за раны, я с ужасом осознаю, что множество военных и служащих запаса, пожарников и даже гражданских окружили место, желая помочь. Когда при виде меня многие вскидывают руки в знак победы и бегут ко мне, я кричу, что есть сил:
— БЕГИТЕ! ПРЯЧТЕСЬ!
