Бергман нахмурил высокий лоб. Он явно терялся в догадках: чего добивается от него этот аскетичный на вид, светлоглазый и светловолосый партизанский переводчик, похожий на чистокровного арийца? А потом несколько неуверенно ответил:
— Если бы, скажем, я задумал какую-нибудь антипартизанскую акцию и мне нужен был бы осободоверенный исполнитель. С целью конспирации я мог бы лично, а не через третьи руки поставить ему задачу…
— Скажите, а во время погони за нами разве вы не встречались со своей агентурой на местах?
— А как же! Правда, делали это мои подчиненные. Именно периферийная агентура безошибочно вела нас по вашим следам, доносила о численном составе и характере вооружения вашей группы. Благодаря этим донесениям я и сделал вывод, что преследую не основные силы Калашника, а специально оставленный им отряд, который своими аритмичными, алогичными маневрами должен был сбить нас с толку и дать возможность основным силам отойти в район базирования. Как вы, наверное, заметили, я не очень старался пускать в ход оружие. И знаете почему? У меня было предчувствие, что я непременно попаду к вам в руки…
Ксендз улыбнулся, неопределенно качнул головой. Дескать, было у тебя такое предчувствие или не было, а мы в Коблицком лесу, оказывается, очень своевременно догадались, что каратели принимают нас не за тех, кем мы были на самом деле. Вот как иногда может оказать добрую услугу народная легенда!
— Мне хотелось бы, чтобы вы как можно более детально обрисовали свою воображаемую встречу с периферийным агентом. Даже то, как здороваетесь, как представляетесь, с чего начинаете беседу…
— Какие приветствия, какие представления! — искренне возмутился Бергман. — Я офицер войск СС и с каким-то унтерменшем не могу допустить никаких церемоний. Единственная форма общения с ним — это приказ.
— Но ведь должен быть, наверное, пароль…
— Никаких паролей! Лично мне не нужно даже называть фамилию. Вспомогательная полиция и местная гражданская власть призваны только для того, чтобы помогать нам укрощать туземцев.
— Хорошо, предположим, что все это так. Теперь я попросил бы назвать несколько имен или кличек и адресов ваших довереннейших агентов в окрестных гебитах.
— Неужели вы думаете, что я их помню?
— Ну, хотя бы тех, кто так безошибочно вел вас по нашим следам.
Бергман вскочил с места:
— Вы что, хотите их перевербовать?
— А хоть бы и так! — Ксендз, конечно, не стал раскрывать своих подлинных намерений перед эсэсовцем.
— Боже сохрани! Не связывайтесь с ними!
— Это почему же?
— Это сплошь деклассированные и абсолютно аморальные элементы. Одним словом, законченные сволочи. На них ни в чем невозможно положиться. Единственное, что с ними следует сделать, это передавить, как червей.
— И все же назовите их имена и адреса! — повторил Ксендз настойчиво.
— Пожалуйста, дайте только планшет, который у меня отобрали ваши партизаны. Там зашифрованный список контингента довереннейшей нашей агентуры на севере генерал-комиссариата.
— Планшет вам принесут, но предупреждаю…
— Не надо! Я офицер и все прекрасно понимаю, Вы получите вполне достоверный список. Для генерала Калашника я все готов сделать!
— Вот мы и договорились, — улыбнулся Ксендз и встал, тем самым давая понять, что разговор окончен. — Сейчас вас проводят в другое помещение, где вы и займетесь расшифровкой.
В знак полного согласия Бергман резко кивнул, прищелкнул каблуками и повернулся к выходу. Но вдруг Ксендз, окинув его стройную фигуру придирчивым взглядом, торопливо сказал:
— Извините, я хотел бы посоветовать: не следует вам в этом мундире дефилировать среди партизан. У многих из них эсэсовцы уничтожили родных, знакомых, и, разумеется, им не очень приятно видеть перед глазами черный мундир. Следовательно, чтобы избежать возможных недоразумений, я настоятельно рекомендовал бы вам сменить эту одежду. Другой костюм вам сегодня же принесут.
Бергман нахмурился, но не стал возражать. Лишь глухо спросил:
— Это одежда, наверное, с убитого?
— Обойдемся без сантиментов. Одежда как одежда. Главное, она чистая, целая и… не с плеча убийцы.
Поручив Хайдарову опекать пленного, Ксендз направился в лагерный склад трофеев. Встретив там «генерал-кладовщика», как в шутку величали в отряде Варивона, попросил немедленно подыскать для Бергмана приличную гражданскую одежду, а эсэсовский мундир продезинфицировать, вычистить и наутро отдать ему, Сосновскому. А потом двинулся на поиски Колодяжного. Однако Кирилла в лагере не было. Хлопцы из первого взвода сообщили, что он разводит сторожевые посты.
— Очень прошу передать ему, пускай зайдет ко мне, когда вернется. Непременно!
