…Катилось солнце по верхушкам деревьев, когда они приблизились к знакомому болоту. Короткий пересвист со сторожевым постом, и вот уже дорога домой открыта. Молчаливые и сосредоточенные, перескочили они через болото по притопленному деревянному настилу, потянулись по извилистой просеке, густо заросшей кустами ольхи. Со стороны Змиева вала уже слышались людские голоса, перестук топоров, доносился даже знакомый запах партизанского кулеша, когда Артем, шедший впереди, вдруг резко остановился. Какой-то миг стоял как вкопанный, а затем резко повернулся к Федьку Масюте:
— Дежурного по лагерю ко мне! Немедленно сюда Заграву!
Лишь теперь Артемовы спутники заметили в сторонке под развесистой ольхой эсэсовца Бергмана. Раздетый до пояса, босой, он сидел на сосновом бревне, переброшенном через продолговатую копанку, служившую партизанам баней, и спокойно держал в воде ноги. Каким образом оказался он там один-одинешенек, без охраны, было загадкой.
— Разрешите доложить, товарищ командир, — раскрасневшийся и озабоченный, подбежал к ним Заграва. — Во время вашего отсутствия в лагере ничего особенного не произошло. По программе дня бойцы занимаются…
— Не произошло?.. — прервал его Артем. — А это что? Почему пленные разгуливают, где им вздумается? Тут вообще есть хозяин?..
— Все идет по плану, товарищ командир. У нас с Хайдаровым возникла одна задумка…
— За такие задумки… Да вы понимаете, с каким огнем играете? Что, если он даст деру?
— Ни за что! У нас все продумано… — И, заговорщически блеснув глазами, Василь приглушил голос: — Мы хотим перевести его на новую «квартиру». В яму, которую Варивоновы хлопцы выкопали под продсклад. Знаете же, сколько с ним мороки. Особенно ночью… Ну, а для этого, так сказать, нужен повод. Ну, вот мы якобы пустили его одного… Хайдарову только того и нужно, чтобы он попытался сделать шаг в заросли…
«А что, Василь с Мансуром неплохо придумали… — с досадой на самого себя подумал Артем. Целый день он сушил себе мозги, как быть с Бергманом. Хлопцы нашли вот если не самый лучший, то по крайней мере вполне подходящий выход из ситуации. — А я их ругаю вместо благодарности… Вообще, что со мной происходит? На «маяке» на Ксендза ни за что набросился, а тут на Заграву… Что, исходился, конек? Нервы начинают сдавать?..»
— Ну, так предупредить нужно было…
— Виноват. Не успел.
Перепалку между командиром и Загравой заметил пленный. Бодро вскочив, он мгновенно обулся, набросил китель и, застегивая его на ходу, поспешил к партизанам:
— Прошу разрешения обратиться!
Артем слегка кивнул, когда Ксендз перевел просьбу Бергмана.
— Я до конца осознаю свое положение, но вынужден выразить протест по поводу действий ваших подчиненных. Зачем мне устраивают подобные проверки? Я офицер-контрразведчик и прекрасно понимаю, что меня провоцируют к побегу. Только бежать я не собираюсь. После всего, что произошло на Тали… меня ждет среди своих лишь позор и виселица. Поэтому я отдаю предпочтение партизанской пуле, чтобы считаться погибшим при исполнении служебных обязанностей, чем болтаться в немецкой петле. Я уже говорил, что не хочу, чтобы из-за меня страдала моя семья. Поэтому прошу не затягивать решения моей участи. Я готов хоть сейчас отправиться в приемную Валгаллы! — Он прищелкнул каблуками и резко опустил голову.
«Вот оно что, на тот свет очень захотел! Не сумел честно жить, так теперь поскорее со сцены? — затрепетала на Артемовых устах саркастическая улыбка. — Только мы не столь богаты, чтобы разбрасываться подобным товаром. Ты еще немного поживешь».
Уже во время первого допроса Бергмана Артем понял, какая необычная птица попала им в руки, и твердо решил во что бы то ни стало сохранить его до лучших дней. Нет, он не лелеял надежду воспользоваться военными тайнами, поведанными пленным. Что сделаешь, имея под рукой немногочисленный, только что сформированный, оторванный от всего мира отряд? Вот если бы все эти секреты фашистской кухни да в Генштаб Красной Армии… Где-где, а в разведуправлении Генштаба, бесспорно, сумели бы как можно лучше воспользоваться этими тайнами. Еще тогда у Артема родилась и с каждым днем все больше утверждалась мысль переправить этого всезнающего эсэсовца на Большую землю. Как именно это сделать, он сейчас не имел ни малейшего представления. И все же, послав гонцов во все концы, надеялся, что с установлением надежной связи то ли с Центральным штабом партизанского движения, то ли с соседями-партизанами наверняка появится возможность перебросить Бергмана за линию фронта.
— Мне нужно было бы с ним поговорить, — сказал Ксендз.
— Да на здоровье! При удобном случае намекните, что со смертью ему придется подождать, — ответил Артем. И сразу же к Заграве: — Что здесь, в лагере?
— Порядок! Трофейное оружие проверено, смазано и законсервировано. Тайные укрытия для него Варивон подготовил. Вырыты четыре новые пещеры-землянки в валу…
— А как Данило?
— Весь день потеет над завтрашним докладом. Только… что-то под вечер ему стало хуже. Сильный жар начался. Клава там уколами его истязает…
