Сидели за столом, но никто из партизан, как и велел Кирилл, не прикоснулся к еде, пока ее сначала не отведал самый старший среди них — хозяин. И это тоже произвело большое впечатление на Мефодия. Почтительные хлопцы, набожные! И вообще, чем пристальнее он к ним присматривался, тем большей симпатией проникался. И едят не как свиньи из корыта, а степенно, со вкусом. И лишнего слова никто не обронит. А дисциплина какая! Сразу видно: настоящие воины. Если бы только у него были такие подручные! С подобными молодцами он не то что весь гебит в бараний рог свернул бы, а даже самого Калашника обуздал бы…
— Минуточку, добродеи, — вдруг вскочил он на ноги, когда стараниями изголодавшихся партизан почти полностью опустел стол. — Я сейчас медку на закуску… Про черный день берег, но для таких гостей…
— Обойдется! — Кирилл нарочно сказал это не очень почтительно. — Не думай, что мы сюда пришли объедаться. У нас к тебе более серьезное дело.
— Говорите, говорите. Рад буду послужить.
— Нужно, чтобы ты обеспечил нас провиантом на неделю. Ну, хлебом печеным, салом, какой-нибудь крупой, овощами… Упакуй все это в мешки, сложи на подводу, чтобы мы вечером без задержки могли отправиться.
Старик посуровел, нахмурил лоб:
— Хотя мои достатки и не ахти какие, но с провиантом задержки не будет. А что касается подводы… Как объяснить, если кто-нибудь спросит, куда девалась моя кобыла?
— Никому никаких объяснений! Через сутки она снова будет в твоей конюшне.
— Ну, если так… Одним словом, спокойно отдыхайте: до вечера все сделаем так, как сказали.
— Что ж, могу обещать: командование надлежащим образом оценит эту услугу.
Мефодий довольно улыбнулся, скромно опустил долу глаза:
— Да это уж такое дело… А как, дозвольте спросить, проходит ваша операция? Вышли уже на след…
— Об этом потом! — резко прервал его Кирилл. Все время он более всего остерегался, чтобы этот выродок не сболтнул чего-нибудь такого, что могло бы насторожить «родича». Ведь было яснее ясного, что Квачило фиксирует каждое промолвленное здесь слово, анализирует каждый шаг партизан. — Ты лучше прикажи, чтобы моим орлам где-нибудь насест приготовили. Они, видишь, уже носами клюют…
— Да, поспать бы сейчас минуток этак семьсот не помешало бы, — уловив тревогу Кирилла, нарочито громко зевнул сообразительный Пилип Гончарук.
— А вот как раз тебе о боковой рано думать. Собирайся сменить Хайдарова на посту.
— Принимаю во внимание сменить Хайдарова! — отрапортовал Пилип и тут же выбрался из-за стола.
Следом за ним встали и остальные, поблагодарив хозяев за щедрое угощение. Прихватив завтрак для Мансура, партизаны в сопровождении старой Кравчихи направились в сенник, где им было отведено место для дневного отдыха. А Кирилл остался в светлице для разговора с Мефодием с глазу на глаз. Представляя себя доверенным лицом гауптштурмфюрера Бергмана, он интересовался, что сейчас слышно в крае о Калашнике, как относится население к лесовикам, безопасно ли им, то есть спутникам Кирилла, в случае необходимости появляться в населенных пунктах. А под конец доверительно попросил совета: куда из окрестных сел им, по мнению такого опытного человека, как Мефодий, следует податься, чтобы напасть на след партизан, на кого из старост и начальников полицейских «кустов» гебита можно полностью положиться?
— В наших краях вряд ли вы нападете на след Калашника. Он и раньше сюда не совал носа, а сейчас вообще будто в воду канул. А вот Цымбал… Поезжайте в радомышленские леса, там, поговаривают, какой-то бандюга объявился…
— Кто он такой?
— Леший его знает. По-моему, кто-то из подручных Калашника бесчинствует, чтобы туману напустить…
О появлении партизан в лесах между Кодрой и Крымком Кирилл знал от Ксендза. И имел категорический приказ: разыскать их и установить связь. Но ни Ксендз, ни кто-нибудь другой в отряде не ведали, что это за мстители, кто ими руководит. И вот слова Мефодия о каком-то Цымбале… Вот если бы только знать, насколько они соответствуют действительности?
— Цымбал, Цымбал… Нет, пан гауптштурмфюрер Бергман ничего о нем не говорил. Боюсь, что это обыкновенная бабская побасенка.
— Не побасенка! Имею точные сведения: на Радомышлянщине появилась ватага красных партизан.
