— Я тоже думаю, что вам незачем появляться в городе.
— Когда вы можете поговорить с Пироговским?
— Да хоть завтра! За сутки, надеюсь, доберусь до города, если в дороге ничего не случится.
— Наши хлопцы отвезут вас туда. И назад могут доставить, если не будете долго там задерживаться.
— А что мне в Киеве долго делать? Поговорю с Александром Сидоровичем — и обратно. Хотя трудно сейчас что-нибудь наперед загадывать…
— Что ж, тогда, как говорят, в добрый путь и до лучших встреч!
Распрощавшись с Цымбалом, Артем с Ксендзом сразу же отправились на первый «маяк». Были возбуждены, окрылены и словно бы даже обновлены, наполнены радужнейшими надеждами. Это подумать только: скоро будет установлена связь с киевским подпольем!
— Ну, Витольд Станиславович, кажется, выбрались мы на торную дорогу! Теперь не будет носить нас по волнам событий, как утлый челн в штормовом океане. Отныне мы будем иметь надежный компас! — буквально пьянел от мечтаний Артем. — Что вы на это скажете?
— Я не люблю загадывать наперед. Тем паче вслух. Есть такое поверье: неосторожным словом можно вспугнуть удачу, которая робко приближается…
Артем помолчал и произнес:
— Наверное, вы правы. Пока что не будем об этом…
И в самом деле, за всю дорогу они не говорили о будущей встрече с Пироговским, хотя каждый тайком только о ней и думал. Чтобы как-то убить время, в который уж раз завели речь о подготовке очередной боевой операции с целью захвата местечка Иванков, где, по данным разведки, на строительстве моста через Тетерев работало несколько сот советских военнопленных. Потом обдумывали, где раздобыть взрывчатку, из-за нехватки которой люди Павлюка не могут регулярно устраивать диверсии; говорили о необходимости создания в отряде интернациональной группы, ядро которой должны были составить словаки; о необходимости оборудования партизанской типографии. А вот о Пироговском, о перспективах, которые откроются перед отрядом после установления связи с киевскими подпольщиками, даже не заикнулись.
Уже катилось солнце к горизонту, когда они наконец добрались до знакомой гати над пересохшим лесным ручейком. И вдруг услышали какой-то гомон, возбужденные голоса на Семенютином подворье. А вскоре увидели расхристанного простоволосого Заграву, который стоял возле старого дуба за углом хаты и распекал кого-то:
— И куда только тебе бог руки вставил! Говорю же: выше, выше! Да не дергай так, провода ведь, как раз плюнуть, оборвешь! Осторожнее, ирод!..
Лишь теперь Артем с Ксендзом заметили на вершине дуба разутого Синило, прилаживавшего к стволу длинную палку, от которой тянулась к раскрытому окну проволока.
— Что здесь происходит?
— Военная тайна, товарищ командир, — хитро сверкнул глазами раскрасневшийся Василь. — Разве лишь по секрету могу сказать: выходим в большой мир… — И жестом пригласил прибывших в хату.
Там они кроме Ляшенко застали сухопарого Андрона Павлюка. Собранный и сосредоточенный, он сидел на корточках с отверткой в руках возле стола, в центре которого величественно, будто на троне, стоял громоздкий, умело сколоченный из полированного дерева ящик-куб с серебристым матерчатым кружком посередине и множеством черных пластмассовых ручек настройки под ним.
— Подарок полковнику Ляшенко от братьев-словаков… — так и сиял от счастья Заграва. — Первоклассный, скажу вам, аппаратик! От Токио до Нью-Йорка все станции принимает…
— Царский подарок! — даже причмокнул языком Ксендз. Сколько месяцев охотился он за таким вот радиоприемником, сколько специальных групп снаряжал — и все напрасно. В селах и до войны подобная вещь была большой редкостью, а у немцев никак не удавалось ее раздобыть. Вот и вынуждены были жить, как в погребе, не ведая точно, что происходит в мире. И вот наконец! — Интересно, где же все-таки раздобыли такую шикарную штуку?
— У пана надпоручика Шмата.
— Они что, в Малин к своим наведывались?
— С моего, извините, разрешения. Чего же им было изнывать от безделия?
— Своевольничаешь, Василь! А если бы их там схватили?..
— Если бы да кабы… Кто ног не мочит, тот и рыбки не ловит. А Шмат, можно сказать, золотую рыбку поймал. Вы бы только услышали, какие они вести принесли! Нам предлагают негласный нейтралитет: мы не трогаем словаков — они не трогают нас… Даже более того: словаки будут кое в чем нам помогать. У Шмата есть интересный план по этому поводу. Очень интересный!
Приподнялся на локоть Ляшенко:
— Знаешь, Артем, с этим славным Шматом тебе стоило бы поговорить…
Честно говоря, Артем и сам об этом подумывал. А после Загравиных слов твердо решил: со словаками надо встретиться немедленно.
— Вот что, Василь, поезжай-ка к словакам и пригласи их сюда.
— Рад выполнить такое поручение! Но дозвольте хотя бы краешком уха сначала услышать голос Москвы… Андрон, ты скоро?
— Одну минуточку… Подождите еще минуточку…
