«В районе Сталинграда наши войска провели успешные контратаки против немецко-фашистских войск, — будто в ответ зарокотал торжественно-приподнятый бас из радиоприемника. — В результате упорного сопротивления наших войск противник несет большие потери. На участке Н-ской части врагу удалось продвинуться и создать угрозу с фланга. Но наши бойцы перешли в контратаку и восстановили положение. Уничтожены одиннадцать танков и до двух рот пехоты противника. На другом участке наши танкисты и пехотинцы отбили десять яростных атак противника и уничтожили тридцать танков и до двух батальонов немецкой пехоты…»
Не о таких уж и выдающихся боевых успехах защитников Сталинграда сообщал диктор, но они прозвучали для соратников Артема как горький упрек: «Вот вы там забрались в лесные чащи, все мудрите да вынашиваете радужные планы на будущее, а воины-фронтовики в непрерывных боях ежедневно делают пусть и не броское на первый взгляд, но крайне необходимое дело — обескровливают и обессиливают противника. Если фашисты ежесуточно будут терять по нескольку батальонов и по три десятка танков, то не за горами время, когда придет, должен прийти и на нашу улицу праздник. Но каким будет ваш вклад, лесовики, в этот всенародный праздник? Сможете ли вы отрапортовать Отчизне, что честно сделали все, что могли, во имя победы над врагом?..»
«За прошлые сутки частями нашей авиации на разных участках фронта уничтожено или повреждено до двадцати немецких танков, более полутораста машин с войсками и грузами, десять автоцистерн с горючим, взорваны склады боеприпасов и два склада с горючим, рассеяно и частично уничтожено несколько батальонов противника…»
«Нет, преступно мало сделали мы для приближения победы! — сказал себе Артем. — Если говорить честно, то все эти наши акции для гитлеровцев — не более как уколы иглы. В то время когда весь народ напрягает последние силы в борьбе с нашествием, необходимы такие боевые операции, от которых содрогалась бы вся гитлеровская военная машина, от которых было бы хоть небольшое облегчение советским бойцам на рубежах под Ржевом и Воронежем, на Волге и в горах Кавказа! Только какую избрать цель, на чем сконцентрировать усилия?..»
А передача сообщений Совинформбюро продолжалась. Диктор говорил о стойкости наших воинов под Воронежем и возле никому не известного хутора Прохладный, сообщал о потерях немцев в воздушных боях на Задонщине и под Ленинградом. И вдруг всех буквально ошеломили его слова:
«Партизанский отряд, действующий в одном из районов Могилевской области под командованием товарища Б., за первую половину августа уничтожил восемьдесят одного немецко-фашистского оккупанта. За это время партизаны пустили под откос железнодорожный эшелон противника. В результате аварии поезда уничтожены четырнадцать орудий, девять автомашин, восемьдесят бочек с горючим, а также на несколько дней выведена из строя железная дорога…»
— Молодцы могилевцы! — вскочил со скамьи Заграва. — Вишь, даже Москва отметила их операцию. А почему бы и нам не устроить немчуре кровавую баню на рельсах?
«А и в самом деле, почему бы не устроить? — Артем удивился, как сам до этого раньше не додумался. — Это и была бы самая реальная, самая ощутимая помощь Красной Армии».
— Ну, товарищи мои дорогие, какие выводы сделали из услышанного? — довольно потирая руки, обратился Артем к присутствующим, когда передача последних известий закончилась. Обратился, хотя сам уже и сделал для себя четкий вывод.
Как всегда, первым вырвался Василь Заграва:
— Немедленно объявить самую сердечную благодарность словакам, которые вывели нас на волну Москвы! И зачислить их в состав отряда!
— Мы наконец услышали голос Большой земли, услышали голос правды, — забыв о боли, взволнованно начал Ляшенко. — Но этот голос непременно должен дойти до всех бойцов отряда. Мне кажется, необходимо с завтрашнего утра регулярно начать записывать Сводки Совинформбюро, чтобы потом зачитывать их на политзанятиях. Дело это несложное, даже я, калека, мог бы делать такие записи. Ну а если еще достанете пишущую машинку и дадите в помощники Федю Масюту, мы быстро наладили бы выпуск листовок…
Не успел закончить Ляшенко, как заговорил Ксендз:
— Ну, друзья, поздравляю вас: пришел и на нашу улицу праздник! Но праздник праздником, а я, с вашего разрешения, хотел бы критически взглянуть на вещи. Даже из одной сводки Совинформбюро нетрудно понять: сейчас весь наш народ, вся страна переживают едва ли не самый трудный момент в своей истории. Вопрос стоит так: или — или! Следовательно, вывод мы с вами должны сделать один: покончить со школярством, с распылением сил и перейти к боевым действиям, которые стали бы ощутимой помощью фронту. Какие именно операции целесообразнее всего осуществить в первую очередь, давайте подумаем.
