Впрочем, он не сомневался, откуда взялось надгробие.
Вскоре после драмы на холме Ириней вернулся и похоронил здесь бурого волка. Прикатил камень, их тут легко найти, и выбил эту надпись. Но зачем? И главное, почему на этом языке, почему знак затмения?
Касьян побродил еще вокруг. За камнем торчала из земли желтоватая острая палочка, он наклонился, потянул. Да, вот оно, вещественное свидетельство происшедшего, обломок кости. Повертел в руках, вернул кость лесу.
Домой он шёл, терзаемый любопытством, но почему-то уверенный в том, что ничего он сейчас не узнает.
Так и вышло. Разговор недолгий получился.
— Я сегодня случайно забрёл на большую прогалину. Помнишь её?
— А, — немногословно отозвался его собеседник, — и что?
— Я нашёл на холме надгробие, — как можно небрежнее заметил Касьян. — И на нём выбит знак затмения.
— Может, и выбит.
— Это ведь там зарыт бурый волк?
Ириней посмотрел на него отрешённо. Потом бросил:
— За водой сходи. Вёдра пустые.
Тем дело и кончилось.
Миновал ещё год. В середине весны произошло событие, совершенно перевернувшее жизнь Касьяна. Точнее, то было не событие, а озарение.
Снизошло это озарение на его учителя.
Касьян, хоть и почти взрослый уже был, так его до конца и не понимал. Ириней много работал, вёл рутинные наблюдения за небом, ставил опыты, писал в той колдовской книге, многому учил Касьяна. Кладезь знаний его был, казалось, неисчерпаем.
Жили они спокойно и размеренно, но этой весной что-то изменилось. На Иринея напала какая-то одержимость. Он забывал есть и спать. Целые дни что-то рисовал, чертил, делал вычисления, перечёркивал, с досадой кидал Касьяну неудачное для зачистки и снова чертил. Делал то же самое и ночью, пользуясь увеличением светлого времени суток, да и в тёмное время продолжал — палил дорогие свечи.
Касьян видел эти бесчисленные чертежи. Изображалось на них одно — земной диск. Так, сяк. Сверху, в виде круга, сбоку, в виде линии. В окружении светил и без них.
Земной диск, тот самый, что висит в пространстве без опоры. Что в нём? Ну диск и диск.
— Что ты делаешь? — спрашивал Касьян. — Я могу тебе помочь?
Ириней вскидывал на него воспалённые глаза и отрицательно качал головой.
Но как-то всё же ответил вопросом на вопрос.
— Вот скажи мне, Касьян… Почему мы считаем, что Земля — круглый диск? Почему не треугольник, не квадрат, не звезда?
Касьян быстро прокрутил в уме труды учёных из библиотеки Иринея, к тому времени подробно им изученные.
— Круг — более совершенная форма.
— Вот то-то и оно! Почему Земля суть диск, а другие небесные тела шаровидные?
Касьян задумался. В книгах не было этого разъяснения, только описание картины мира.
— Я не знаю, — ответил он не без досады.
Ириней глубоко вздохнул, откинулся на спинку скамьи.
— Мне кажется, я близок к решению этой задачи.
В его синих глазах вспыхивал лихорадочный блеск. Перо в пальцах подрагивало.
— Тебе отдохнуть надо, — убеждённо сказал Касьян.
— Не могу. — Ириней кинул перо, потёр лоб тыльной стороной ладони. — Надо, но не могу. Какой-то детали не хватает. Пока не найду, не успокоюсь.
— Может, ты её ещё год искать будешь.
Ириней хватил кулаком по столу так, что стоящие на нём предметы подпрыгнули. Перо соскользнуло и улетело к печи. Но ответил почти спокойно:
— Нет. Один шаг остался. Я уже всё понял, Касьян.
Касьян вздохнул, поднял перо, положил на место.
— Ладно.
Перечить явно не имело смысла.
— Я всё понял, — упрямо повторил Ириней. — Но нужно доказательство. Сейчас даже ты не поверишь. Трудно поверить в то, что противоречит нашим чувствам.
Беспокоило это всё Касьяна. Он верил в Иринея безоговорочно, однако видел, что тот вступил на скользкий лёд, нащупал нечто удивительное, никем ранее не мыслимое. Куда это заведёт?
Но Касьян совершенно не предполагал, какой неожиданный поворот примут события.
Развязка наступила довольно скоро.
Однажды утром Ириней растолкал Касьяна.
— Вставай!
— Что случилось? — встревоженно спросил Касьян, приподнимаясь на локте.
— Пока ничего, — ответил Ириней, и Касьян, взглянув ему в лицо, увидел, что тот улыбается. — Вставай. Давно ты с мечом не упражнялся.
— С кем упражняться-то было? — довольно непочтительно буркнул Касьян. Перемене настроения учителя он обрадовался, но решил ничего не говорить, пока Ириней не объяснит, чем она вызвана.
— Так удары бы отрабатывал. Всё забыл, небось. Давай, жду во дворе.
Дверь за ним закрылась.
Касьян встал, оделся, плеснул в лицо воды. Спать почти не хотелось, было не так уж и рано. Вышел на крыльцо.
— Бери меч! — прозвучал вызов.
Касьян взял, почувствовав в руке бодрящую, вселяющую уверенность тяжесть оружия.
В третий раз меч, выбитый из руки Касьяна, со звоном полетел в пыль.
— Плохо, Касьян! — подытожил Ириней. — Думаешь, тебе это не понадобится? Это твоя жизнь, между прочим. А может, и не только твоя. И не только жизнь.
— Так нечестно, — тяжело дыша, выпалил Касьян. — Ты лучше владеешь мечом.
— Думаешь, судьба выставит тебе равного по силе противника? Возможно, тебе придётся иметь дело с людьми, которые владеют мечом гораздо ловчее меня.
Ириней посерьёзнел, вставляя оружие в ножны.