Щёлк, щёлк. Времени было всё равно, измеряют его или нет. Один день сменял другой. Месяц сменял месяц. Год сменял год.
Читатель, устроившись поудобнее на диване и попивая кофе, уже задумывается, долго ли ещё придётся ему вместе с героями в лесу сидеть, и когда же начнётся какая-то движуха, action, развитие действия, в общем.
Подожди, нетерпеливый читатель. Налей себе ещё чашечку. Скоро уже поток событий, текущий пока по равнине медленно и плавно, устремится в теснину, закипит, вспенится бурунами и удовлетворит твою
Но о нескольких событиях ещё придётся упомянуть, поскольку они важны для дальнейшего повествования.
Как-то ловил Касьян рыбу на одном из небольших лесных озёр. Был он к этому времени уже почти взрослый юноша.
Лов шёл неудачно, и Касьян, махнув рукой, решил возвращаться. По дороге попалось грибное место, он лениво нагнулся за одним белым, за другим, потом увлёкся. Рыбы нет, хоть грибы будут.
Но сбор грибов — коварное занятие, и оно увело его с прямого пути. Опомнился Касьян, когда уже забрёл в места, где обычно не бывал.
Заблудиться в лесу средь бела дня он не мог, конечно. Прикинув положение солнца и оценив, где находится дом, Касьян пошёл напрямик.
Через полчаса он вышел на место, которое называли в Сини большой прогалиной.
Хорошо тут было. Пестрокрылые бабочки кружились над травами. Пахло земляникой. Касьян наклонился, сорвал пару крупных ягод. Сладкие.
В середине поляны вздымался холм, высокий, но пологий. Склон холма порос ромашками.
Безмятежно обвёл Касьян взглядом мирную картину. Прилечь бы тут, хотя жарковато. Зажужжал шмель, потом быстро умолк, опустившись на цветок, согнувшийся под его тяжестью. Снова взмахнул крыльями, и полетел в сторону холма.
А холм высокий, повыше деревьев. Касьян рассеянно сорвал ещё землянику. Когда-то раньше он слышал про такое место. Кто-то рассказывал про него.
И тут его вдруг как ледяной водой окатило. Конечно, рассказывал! Ещё как. Он вспомнил, кто это был.
Тот давний рассказ кузнеца, когда он в первый раз услышал об Иринее! Это ж то самое место. Большая прогалина, чтоб ей. Здесь была гроза, клубились тучи, здесь перепуганные жители деревни везли телегу с коровьей тушей. Здесь погибли волки.
Трудно сейчас поверить. Но эта жуткая сцена разыгралась именно здесь.
Вот занесло!
Первым его побуждением было обойти поляну по краешку и скорее покинуть это место. Но он медлил.
Ириней говорил, что не нужно бояться ничего. Можно быть осторожным, но бояться не надо ни человека, ни дикого зверя, ни иного существа или явления. Страх притупляет разум.
“Я струсил? Чем могут угрожать мёртвые волки средь бела дня?”
Ничем.
Но в памяти всплывали, непрошенные, обрывки из мрачного рассказа кузнеца.
Он стоял, кусая губы.
А велик соблазн вечером небрежно бросить Иринею: “А, ещё случайно забрёл на большую прогалину, ну, помнишь её, то самое место. Сейчас хорошо там”.
Если испугаться и уйти, не получится так сделать. Стыдно будет.
Ладно.
В конце концов, сейчас нет ни грозы, ни волков.
Касьян полез вверх по склону. Торчали из земли крупные камни с острыми гранями. Палило солнце. Наверно, он поднимается быстрее, чем тогда кузнец с товарищами, они ещё с телегой возились.
Конечно, быстрее. Ему хотелось скорее покончить с этим испытанием, которое он сам себе выдумал, поэтому он почти бежал.
Добрался до макушки холма.
На вершине была сухая, будто вытоптанная земля. То ли солнце её иссушило, то ли танцы тут устраивала лунными ночами лесная нежить. Трава редкая, ломкая.
Он ожидал увидеть груду костей. Её не было. Много уже лет прошло, давно звери всё растащили.
На самом высоком месте, наверно, именно там, где некогда Ириней установил металлический стержень, стоял чёрный камень. Не лежал, а именно стоял, вкопанный в землю.
На камне была выбита надпись. Касьян взглянул на неё и присвистнул от удивления.
Небеса, язык Юоремайи! Во всей округе было только два человека, способные её разобрать. Ириней и он сам.
Надпись была немногословна. “Покойся с миром”. И сложный иероглиф, обозначающий имя. Касьян не смог понять, как он читается. Но вид запомнил.
Ниже надписи оказался рисунок. Круг внутри круга. Внешний круг был выщерблен и казался светлее поверхности камня.
Солнечный круг. Внутренний — тёмный, внешний — светлый. Знак поклонения затмению в Юоремайе.
От любопытства всякий страх у Касьяна пропал.