— Хорошо, подумай об этом. Следующее рассуждение сложнее. Вспомни, в какое время суток Луна в первой четверти достигает наивысшей точки на небе?
Касьян удивлённо пожал плечами.
— На закате[11].
— Луна близка к зениту, а солнце у края неба. При этом мы видим, что солнцем освещена ровно половина Луны, к ней обращённая. Так можно сделать вывод, что солнечные лучи падают и на нас, и на Луну почти параллельно[12]. А раз лучи параллельны — значит, поверхность Земли искривлена, другого объяснения разной высоте солнца в разных местах нет.
Ириней очень быстро набросал на листе прямоугольный треугольник с двумя длинными сторонами и очень маленькой стороной у прямого угла.
— Видишь, Земля и Луна — рядом, а Солнце — очень далеко. Поэтому лучи от него можно считать параллельными.
Касьян молча изучал рисунок.
— Ну и третье, — продолжил Ириней, — знаешь, эти легенды всех народов, что их столица в центре земного диска, не давали мне покоя. Если же предположить, что Земля — шар, так это и будет правильно. Какую точку ни возьми, она будет в центре.
Касьян поднял глаза.
— Не знаю. Может быть, ты и прав. Но это очень трудно представить и к этому трудно привыкнуть. Что ты хочешь с этим делать?
Ириней прищёлкнул пальцами.
— Правильный вопрос. Для начала я хочу перепроверить, не ошибся ли я с длиной тени. И заодно попробовать узнать величину земного шара. Для этого нужно всего лишь выполнить пару измерений. Есть лишь одна сложность — не существует способа произвести одновременные наблюдения в удалённых друг от друга местах. Но мы это сделаем.
— Как?
— Чтобы произвести измерить высоту солнца, тебе придётся поехать в другое место.
Касьян на миг услышал стук собственного сердца.
— Куда?
— В Изберилл[13].
Он потерял дар речи.
Изберилл. Лучезарная столица.
Так это не просто картина на стене, которая так долго будоражила его воображение?
Ириней наклонил голову и смотрел на него со странным выражением, то ли с насмешкой, то ли с грустью.
— Поедешь?
— Конечно, поеду, — прошептал Касьян пересохшими от волнения губами.
Перед внутренним взором юноши теснились дворцы, толпы пёстрого народа, витые башни, золотые мосты, воины, акробаты, торговые ряды, зубчатые стены…
— Когда-то это должно было случиться, Касьян, — сказал Ириней, словно извиняясь.
И всё завертелось, взвихрилось, заплясало и понеслось.
— Всё очень просто на самом деле, — объяснял Ириней уже в сотый раз. — Приедешь, вручишь письмо от меня. Дождёшься дня летнего солнцестояния. В этот день, ровно в полдень, измеришь высоту солнца. Там тоже есть обсерватория, вроде той, что на горе. И отправишься обратно. Понятно?
— Понятно, — не сразу ответил Касьян, перед внутренним взором которого заманчиво маячили башни Изберилла.
— И спустись с небес на землю, — недовольно заметил Ириней.
Касьян решил спуститься. Сел на скамью верхом и забарабанил пальцами по доске.
— Ты говоришь, передать письмо царю. А меня точно допустят во дворец?
— С письмом — да.
— И мне придётся с ним говорить?
— Скорее всего, он тобой заинтересуется.
Касьян изучил узоры на доске, потом вскинул голову.
— Слушай, а какой он?
Ириней задумался надолго. Потом медленно заговорил.
— Какой царь? Хитрый, дотошный. В меру жестокий, в меру милосердный. Ядовитый на язык. Решения принимает быстро. Не вникает в разные тонкости, но умный. Деловой. Тщеславный. Хочет быть вписанным в историю в наилучшем виде. Может быть, именно из-за этого к своим обязанностям относится довольно ответственно. Любит лесть, однако умеет её раскусывать. Лучше говорить ему правду.
Касьян, хоть и привыкший к равнодушию учителя к внешнему блеску, был настолько явно ошеломлён такими прямыми суждениями о государе, что Ириней поинтересовался:
— Думаешь, царь — это нечто необыкновенное?
— Конечно, — выпалил Касьян.
— Хорошо тебе. Хорошо, когда ещё можно верить, что кто-то мудрее тебя. Это просто человек, и он делает свои ошибки. Но как царь он и впрямь неплох. Бывает много хуже.
— Кто, например?
— В Юоремайе похуже. Да и… — Он запнулся. Сел напротив, посмотрел на Касьяна довольно хмуро. Наконец, произнёс:
— Ладно. Расскажу. Будешь знать, будешь осторожнее. Да и всё равно всем известна эта история, даже и в этих местах слыхали её, ты просто мал ещё был. Кстати, и в другом смысле она для тебя поучительна.
Касьян вскинулся, предвкушая нечто интересное.
Ветер колыхнул занавеску, и за окном раздался птичий щебет.
Ириней начал рассказывать.