— Понятия не имею. Чтобы я знала своё место, вероятно. — Она задумчиво сдвинула брови, уставилась куда-то вверх, в невидимый потолок. — Понимаешь, ходов может быть множество. Каждый раз — десятки, а то и сотни. Ведь Игра — это жизнь. И я не хочу сказать, что царь выбирает плохие ходы. Но если я что-то предложу, он сделает по-другому.
— А ты пробовала предлагать?
— Давно уже перестала. Обычно и так всё хорошо. Но этот ход, который мы сделали вчера… Царь мог не заметить. А его нельзя было упустить, понимаешь?!
В ней полыхнул скрываемый доселе огонь. Губы приоткрылись, пальцы сжали прутья, Касьяну показалось, металл под ними сейчас расплавится от подобной страсти. Сейчас дверь рассыплется в щепы, падут засовы, и наследница Юталла призовёт живых и мёртвых на защиту границ Трилады из окна башни Брана.
На миг Касьян увидел то, чего алкал и страшился в верхней темнице. Глазами Стасии взглянул на него древний род Гремиталадов.
Он невольно отпрянул.
Но больше ничего не случилось. Стасия перевела дыхание, сделала несколько глубоких вздохов. Разжала пальцы, уронила одну руку. Стала обычной. Не показалось ли ему?
— Ладно, — примирительно проговорил Касьян, возвращаясь к решётке. — А только царь делает ходы?
— Царь, конечно. Он бы не прочь привлечь к этому сыновей, но Гателий больше занят… другим вещами. А Тамиан в облаках витает.
Она вдруг вся передёрнулась.
— Как же ты меня всё-таки напугал! Стража идёт, её слышно, а ты так подкрался… я не пойми что подумала…
— Что же?
Стасия усмехнулась углом рта.
— Одного царевича лет сорок назад, знаешь ли, задушили в этой темнице. Подушкой.
— Кого это?
— Тихона. Это получается, — она углубилась в подсчёты, — мне он двоюродным дядей приходился бы.
— Жуть какая.
— Да. В детстве мне было так страшно в этой башне.
Касьян представил себе маленькую девочку в темнице Браны, и ему стало очень её жалко.
— А сейчас?
— Сейчас обычно ничего. Только есть хочется.
— У меня ватрушка есть, — сказал Касьян. — Будешь?
— Давай, конечно.
Достал из кармана, просунул ей сквозь прутья.
Странно это всё было. Царевна Стасия, дочь государя Юталла, жевала ватрушку, в окне прорывалась местами облачная вуаль, сквозь которую мелькали дразнящие, скрывающиеся от глаза наблюдателя звёзды, по царственным темницам бродили неприкаянные тени.
— Да, — вспомнила Стасия, — зовут-то тебя как?
— Касьян.
— Рада познакомиться, — пробормотала она неразборчиво, отгрызая ещё кусок ватрушки. — Ещё зайдёшь?
— Зайду.
Ветер прошелестел за окном.
— Слушай, а что бы было, если бы ты сейчас проиграла? — задумчиво спросил Касьян.
Она остановила на нём безмятежный взгляд.
— Думаю, мне — особенно ничего. Я недёшево стою. Меня ещё замуж продать можно. Посадили бы на хлеб и воду на месяц, подумаешь. А вот тебе бы, наверно, голову отрубили.
Это прозвучало совершенно равнодушно. Касьяна покоробило.
— Интересно, тебе было бы совестно?
— Да, — просто ответила Стасия. — Но я тут как полководец. В битве, даже выигранной, всё равно кто-то погибнет, понимаешь?
Снова накатила злость на неё, как днём, но он не успел придумать ни ответа, ни нового вопроса. Лязгнул этажом ниже металл, то был звук открываемой двери. Послышались голоса.
Стасия стремительно поднесла к губам стиснутые руки, глаза её широко распахнулись, и в них сверкнула огненная точка — отражённое пламя свечи.
— Уходи! Быстрей!
Касьян подхватил свечу, загасил её и метнулся на лестницу, во мрак.
Без приключений он поднялся на крышу, замкнул дверь. Было свежо. Короткая летняя ночь уже задумывалась об уходе. Звёзды тускнели, на востоке занималось зарево.
Смешанные чувства остались у него от этого приключения. Пожалуй, преобладало бы сочувствие, если бы не последние слова Стасии, вновь раздосадовавшие его. Но всё же… Ну как можно было сажать девочку в башню, где погибли её мать и отец? Другого места не было?
В воображении Касьяна вдруг нарисовалась язвительная ухмылка Аристарха.
— А у меня что, тысяча башен, подходящих для царских особ? Не в Клеть же её сажать? В Бране очень даже уютно. Сам там немало времени провёл.
Слова царя прозвучали в ушах настолько живо, что Касьян даже вздрогнул и оглянулся, проверяя, не стоит ли Аристарх рядом, отвечая на его мысли.
Гремиталады. Темий и Тала
В незапамятные времена воин по имени Темий направлялся на ратную службу в удалённую крепость. Путь был долгий. В одну ночь он устроил привал на песчаном берегу у излучины Талы.