Фиолетовый песок. Привозили его от озёр на юго-западе, столь отдалённых, что непонятно было, то ли они принадлежат Триладе, то ли это какая-то ничейная земля. Жили в тех краях племена, именуемые сотары, немногочисленные, поскольку земля их была неплодородна, камениста, питались жители в основном за счёт совершенно чумовых коз, которые и в скалах находили, какой колючкой поживиться. Сотары были мало похожи на триладийцев и полагали себя независимыми. Тем не менее, царёвы служители к ним заезжали, кое-чем обменивались по мелочи, завозили стальные изделия и брали взамен песок. Больше в тех краях ничего и не имелось. Козы посланцев не интересовали. Сотаров такой подход вполне устраивал, поскольку песка было девать некуда, а других желающих на него не находилось. Кстати, были эти озёра очень красивы, но безжизненны, поднималась в них ядовитая вода из недр земли.
У сотаров был свой язык, своя щёлкающая таинственная поэзия — о небе, о скалах, о звёздах, о тех самых озёрах с фиолетовым песком. Ириней как-то про них рассказывал. Вообще много вокруг Трилады народов со своими непонятными обычаями.
Народов-то много, но жил сейчас Касьян в великом граде Изберилле, столице Трилады. И у него оставалось достаточно времени на знакомство с ним.
Впечатления оказались противоречивые. Город был жесток, город был ласков, город был грязен, город сверкал, как бриллиант.
Касьяну удалось вернуть меч. Выполнил обещание старый воин, который сидел рядом с ним на царской трапезе. Это был начальник дворцовой стражи, тысячник, человек, уважаемый войском и народом, прямодушный, честный, отважный и по-своему добрый. Он отнёсся к Касьяну со снисходительным покровительством, хотя и намекал изредка, что считать звёзды — занятие бестолковое, годное для учёных дев вроде Иллании, а мужчине следовало бы заняться более правильным делом — военной службой. Знал он и Иринея, и порой удивлялся, как такой умный человек этого не понял.
— Был бы воином, и в ту историю бы не попал, — обронил тысячник как-то.
— В какую? — навострил уши Касьян.
— С волками.
Касьян вздрогнул.
— Можешь рассказать?
Тысячник отмахнулся.
— Не могу, даже если б хотел. Я не знаю толком, что там было. Да и тебе не советую выяснять.
Все звали его Рокот, но было ли то имя или прозвище, Касьян не знал. Он был высоченный, у него тянулся глубокий шрам наискосок вдоль лба, перескакивающий на скулу — подарок от давнего нашествия кочевников. Глаз каким-то чудом уцелел.
Не то чтобы было опасно ходить по Избериллу без оружия, но с мечом Касьяну больше нравилось. Привык к нему за время пути.
Ольтем снабдил его одеждой и кое-какими деньгами. Хватало на то, чтобы побродить по местным заведениям и торговым рядам. Долго засматривался на кольчуги, но дорого было, да и не воин он, к чему. Взял стёганку, пригодится.
На ярмарочной площади, там, где Касьян в самый первый день видел чёрный квадрат, вечерами выступали акробаты и плясуны. Невероятным успехом пользовалась певица и танцовщица Шимия, представлявшая Талу-деву в легенде о Темии Гремиталаде. Белокурая, в зелёных одеждах, она выходила, воздевала руки и пела низким грудным голосом:
Толпа ревела и рукоплескала. Были желающие заскочить на подмостки, но их отшвыривала дворцовая стража, всегда стоявшая рядом при появлениях Шимии. Касьян сперва удивлялся присутствию стражи, а потом узнал, в чём дело.
Изредка его вызывал к себе Аристарх. Касьян всегда робел перед такими встречами, но избежать их, естественно, не мог. Аристарх мог быть очень груб, очень ядовит, очень резок, такое Касьяну уже приходилось видеть, и это отпугивало, несмотря на то, что к нему самому царь относился неплохо. Поддразнивал, но достаточно добродушно, больше спрашивал о делах Иринея и во все подробности вникал, похоже, его это действительно занимало.
Однажды Касьян так подходил к покоям Аристарха, и вдруг оттуда ему навстречу выпорхнула женщина в ярких шелках. Касьян вскинул на неё глаза и узнал Шимию.
Он уже несколько раз видел её на подмостках, и восхищался, конечно, хотя души его не трогала её ослепительная красота. Но сейчас юноша буквально онемел — столь совершенна она была. Видимо, на лице его отразилось такое изумление и восторг, что Шимия рассмеялась, послала растерявшемуся мальчишке воздушный поцелуй, но ничего не сказала и полетела дальше сверкающей переливчатой бабочкой.
Она показалась ему торжествующей.
Прекрасная Тала-дева. И наследник Темия Гремиталада. Закономерно.
Вот это уж точно дело не моего ума…
Увидеть Стасию в Бране больше не получилось, хоть он и пробовал. Стража запирала выходы с винтовой лестницы. Видимо, в первый раз просто забыли это сделать.
Происходили разные события, Касьяну что-то поручали, куда-то звали. Суета.