Присутствовало большинство руководителей Лит-Бела. Речи произнесли генерал Лагва, его новый комиссар Никитин, нарком образования Шеринский, Ленский от имени польского бюро РКП(б), и Бобинский, поляк, член ВЦИК. Ленский говорил о формировании новых “руководящих кадров Красной Армии польского пролетариата”. “Эти кадры”, сказал он, “будут сражаться и наступать повсюду, куда позовет их мировая революция. Каждый из наших красных командиров должен осознавать, что только из победы мировой революции может родиться Рабочая Польша”. Бобинский был также прям. Он поздравил командиров, назвав их “железной гвардией диктатуры польского пролетариата, детьми революционной Варшавы, которая сегодня сражается с разбушевавшейся контрреволюцией“. “Вы, польские красные командиры, - сказал он, -должны помочь Рабочей Польше и наступать, чтобы встретиться с вашими сражающимися братьями”. Вне зависимости от намерений большевистского руководства на данном этапе, нет никаких сомнений в том, какую будущую роль играла Западная дивизия в умах польских коммунистических лидеров.[36]
Польская армия молчаливо приняла спонтанную передышку. Кстати пришелся и праздник Троицы. Поляки также занялись организационными вопросами, но не созданием партячеек и воспитанием революционных кадров, а укреплением Гражданской Администрации Восточных Земель (
Военное затишье продолжалось из-за сложного положения на других фронтах. Во время взятия Вильно Советская Россия сжималась в огне Гражданской войны. Вытесненная в феврале из Эстонии 2-я советская армия теперь окапывалась в пригородах Петрограда, ожидая наступления генерала Юденича. 7-я армия, которая устанавливала советскую власть в Латвии в январе, была изгнана из Риги и теперь сражалась за собственное выживание. 12-я армия, которая в феврале отвоевала Киев у Директории, вынуждена была обороняться от обретавшего все большую уверенность Деникина. Колчак готовился пересечь Урал. Советы стискивал железный кулак, в котором Западный фронт был не более, чем ногтем на его мизинце.
У поляков также были свои заботы. Захват ими Вильно разрушил планы литовских националистов в Каунасе. Хотя в то время в городе проживало очень мало литовцев, Вильно, или Вильнюс, как они его называли, был исторической столицей Литвы, и националисты не могли смириться с его потерей. Возникли стычки, которые разрушали все попытки переговоров. “Линия Фоша” от 27 июля оставляла Вильно на польской стороне. Августовское польское восстание в Сейнах и попытка Пилсудского организовать путч в Каунасе отбили у литовцев охоту к каким-либо переговорам. Потеряв германских покровителей, выведших остатки своих войск в Восточную Пруссию в июле, литовцы искали поддержки у Советов. Литовско-советский пакт был постоянной угрозой.
На юге поляки боролись с украинцами на Волыни и в Восточной Галиции. Волынская кампания была меньшей проблемой, в ней принимало участие 5000 польских солдат, двигавшихся со стороны Хелма вглубь территории, удерживавшейся Директорией. Она продолжалась от декабря 1918 года до мая 1919-го. Восточно-Галицийская кампания, напротив, была важна, и занимала главное внимание польской армии. Предметом спора с так называемой “Западно-Украинской Народной Республикой” был Львов и прилегающий к нему богатый регион. Украинцы, бывшие в большинстве в сельской местности, но не в самом Львове, взяли город под свой контроль. Потребовалось девять месяцев, чтобы вытеснить их оттуда. Кульминационный период, одновременно с виленской операцией, наступил в апреле, когда армия генерала Халлера прибыла из Франции. Но только к июлю поляки достигли реки Збруч, и могли теперь почивать на лаврах.
