Временное затишье, продолжавшееся с 7 по 11 июня, дало польским силам шанс на спасение, которым они не преминули воспользоваться. 3-я армия была зажата в треугольнике, образованном реками Днепр, Ирпень и Тетерев, заняв оборонительную позицию на все три стороны, подобно стаду бизонов в ожидании нападения. Пилсудский намеревался отвести ее к Житомиру и, при содействии 6-й армии зажать чрезмерно выдвинувшуюся вперед Конармию. Но отход Конармии сделал этот маневр бессмысленным и опасным. Рыдз-Смиглы взял дело в свои руки. Он приказал 3-й армии отступать на северо-запад к Коростеню, в ходе чего она вступила в столкновение с Чапаевской дивизией у Бородянки и с башкирской конницей у Ирши. Он также издал приказ об оставлении Киева, который был исполнен 10 июня. Этим он застал врасплох Будённого, который рассчитывал, что поляки будут отступать на Казатин. Когда он понял свою ошибку и атаковал, выяснилось, что он гонит поляков в направлении, которое они сами выбрали. Благодаря серии действий арьергарда им удавалось удерживать наступавших на расстоянии. 3-я польская армия благополучно отступила к северному флангу польских позиций. На центральном участке была спешно создана 2-я армия под командованием генерала Рашевского. 6-я армия отступила на юг. Прорыв был закрыт.
Польские историки критиковали Будённого за то, что он упустил преимущество, которое только что завоевал. Кутшеба утверждает, что Житомир следовало бы удержать, и намекает, что компетентный генерал не дал бы 3-й армии возможности избежать окружения[123]. Но, вероятнее всего, Буденный совершил максимум возможного: нанес сильный удар и посеял страх. С прорывом 5 июня началось генеральное наступление советских войск, которое безостановочно продолжалось в течение последующих десяти недель.
Как обычно на Окраинах, наступление, получив начальный разгон, могло легко развиваться и далее. Хотя советские армии не обладали численным преимуществом, они постоянно теснили поляков на запад, изо дня в день нанося удары по наиболее слабым местам. Если они встречали сопротивление в каком-то городке или на железнодорожном узле, они всегда могли обойти с фланга в спешке оборудованные позиции; если же они сталкивались с контратакой, они всегда могли ее ослабить, охватывая наступающих с флангов. Все действия поляков были бесплодными. Упорная оборона Новограда-Волынского была сломлена 26 июня, предпринятая генералом Ромером вылазка кавалерии из Овруча была остановлена с помощью обходного маневра. Приходилось бросать склады, отпускать пленных; аэропланы оставались на земле, из-за нехватки времени на их ремонт, части, задержавшиеся, чтобы схватиться с противником, попадали в окружение. К 10 июля фронт вернулся к линии, на которой он находился год назад. Будённый находился в Ровно, в бывшей ставке Пилсудского времен начала киевской операции. Конармия перешла Збруч:
“Поля пурпурного мака цветут вокруг нас, ... штандарты заката веют над нашими головами. Запах вчерашней крови и убитых лошадей каплет в вечернюю прохладу. Почерневший Збруч шумит и закручивает пенистые узлы своих порогов. Мосты разрушены, и мы переезжаем реку вброд. Величавая луна лежит на волнах. Лошади по спину уходят в воду, звучные потоки сочатся между сотнями лошадиных ног. Кто-то тонет и звонко порочит богородицу. Река усеяна черными квадратами телег, она полна гула, свиста и песен, гремящих поверх лунных змей и сияющих ям”[124].
Вторжение на Украину было отражено.
Киевскую кампанию обычно расценивают как политическое и военное фиаско. Что касается политического аспекта, в этом не может быть сомнений. На Украине петлюровская Директория окончилась полным провалом; в Польше правительство Скульского подало в отставку, вызвав долговременный правительственный кризис, в России же большевистское правительство получило небывалую поддержку. Что касается военной стороны, некоторые довоенные польские апологеты настаивают, что киевская кампания вовсе не была катастрофой. Кутшеба утверждает, что благодаря ей был нарушен ход основного советского наступления, что польские войска на юге отступили в целости, благодаря чему они смогли летом полноценно участвовать в обороне Польше. В своих искусных комментариях о передвижениях польских войск он доказывает, что восемь из двенадцати дивизий, задействованных в киевской кампании, в августе участвовали в битве за Варшаву[125]. Однако он забывает упомянуть тот факт, что советское командование справилось с вторжением на Украину без привлечения дополнительных сил. 12-я, 14-я и Первая Конная армии были приписаны к Юго-Западному фронту еще в марте и хорошо выполнили свою задачу.
Громкие события, связанные с киевской кампанией, отвлекли внимание от появления на польском фронте одного из самых знаменитых командиров Красной Армии - Михаила Николаевича Тухачевского. Он прибыл в штаб Западного фронта в Смоленске на той же неделе, когда пал Киев.
