Тухачевский олицетворял собой все те противоречивые тенденции, которые привели к росту Красной Армии. Он был дворянином на службе пролетарской революции, российским патриотом, на практике развивавшим идею революционной войны. Сталин довольно двусмысленно называл его “демоном Гражданской войны”[126].
В 1920-м Тухачевскому было только двадцать семь лет, столько же, сколько было Наполеону, его кумиру, когда тому поручили командование итальянским походом. Он происходил из дворян Пензенской губернии. Родители его были людьми трезвомыслящими, и не придавали особого значения легенде, согласно которой их род происходил от графа-крестоносца из Фландрии, женившегося на плененной турчанке и поступившего на царскую службу. Отец его был атеистом, мать простой крестьянкой. На Первую мировую войну он попал в чине подпоручика элитного лейб-гвардии Семеновского полка. В феврале 1915 года он попал в плен во время немецкой атаки под Ломжей. После трех попыток бегства он был отправлен в Ингольштадт в Баварии, где немцы содержали склонных к побегу пленных офицеров, среди прочих и Шарля де Голля. В марте 1918 года, когда после Брест-Литовского мира пленным офицерам были разрешены увольнительные под честное слово, он снова сбежал[127]. Его товарищи из союзников вспоминали его приметную внешность и склонность к браваде. Он обладал характерным для русского крепким телосложением и силой, дополнявшимися греческими скульптурными чертами лица и смуглой кожей. Рассказывают, что перед побегом он сказал своим товарищам по заключению: “К двадцати пяти годам я стану генералом, либо меня расстреляют”. Он удостоился обоих отличий. Во время Гражданской войны он выдвинулся исключительно благодаря своим способностям. В апреле 1918 года он появился в Москве и вступил в большевистскую партию, в то время, когда на бывших офицеров, не говоря уж о дворянах, смотрели весьма подозрительно. Он служил в военном отделе ВЦИК, а затем был послан на Волгу. Вместе с “Мясником” Муравьевым он организовывал оборону Симбирска и Самары. После измены Муравьева он пережил пленение, после чего возглавил 1-ю Красную армию. В 1919 году он командует 5-й армией, отвоевывая Сибирь у Колчака. В течение 247 дней его армия продвинулась вперед более, чем на 3000 километров. В этот период в его голове родились наброски теории “перманентного наступления” и “распространения революции”. Он пришел к идее, что уникальный характер Красной Армии позволит ей набирать пополнение из населения земель, через которые она движется, и этим будет поддерживаться бесконечное наступление. Он хотел верить, что Красная Армия сможет наступать по всему миру, пока пролетарии всех стран не объединятся. С мыслями об этой теории в конце 1919 года он возглавил командование Кавказским фронтом, чтобы отогнать Деникина, а 28 апреля 1920 он был послан Западный фронт, в надежде на наступление по территории Польши.
Молниеносная карьера Тухачевского неизбежно вызывала подозрения. Уже само его происхождение раздражало многих коммунистов, которые инстинктивно не доверяли дворянину, и с презрением относились к верному слуге Москвы. Ему судьбою суждено было неоднократно переходить дорогу друзьям Сталина. В 1918-м, он и Муравьев сражались на Волге, открыто соперничая с Ворошиловым под Царицыном. Тухачевский отвоевал город после отзыва Ворошилова по приказу Троцкого. Позже, командуя Кавказским фронтом, он вынужден был считаться с превалирующей ролью Первой Конной армии Буденного и надзором со стороны Сталина. Когда в 1920-м он понял, что царицынская группировка смогла получить контроль над Юго-Западным фронтом, он потребовал подчинить его себе. Ворошилов, Будённый и Егоров, вместе со стоящим за их спинами Сталиным, при всякой возможности уклонялись от подчинения. Получив право на независимое управление Галицийской операцией, они могли бы серьезно нарушить координированное ведение польской кампанией. Требования Тухачевского, однако, не были исполнены в полной мере. Главнокомандующий Красной Армии Сергей Каменев постановил, что Западный фронт получит в свое подчинение армии Юго-Западного фронта, когда советское наступление достигнет Буга. Это компромиссное решение отодвинуло, но не предотвратило вероятное столкновение интересов.
Как военачальник, Тухачевский был величиной неизвестной. Однако в 1920 году он произвел огромное впечатление как на врагов, так и на своих подчиненных. Хотя Троцкий и признавал, что Тухачевский “проявляет экстраординарные способности”, он осуждал “элементы авантюризма в его стратегии”. Наркомвоенмор вынужден был критически отнестись к попыткам “создания военной доктрины на основании наспех усвоенных формул марксизма”, и считал, что Тухачевский совершил слишком быстрый скачок из рядов гвардейского офицера в большевистский лагерь”[128]. Пилсудский бы более великодушен:
